Хотя малотиражный самиздат остается ключевой составляющей российского фотокнижного движения, в последние несколько лет отечественным авторам удавалось неоднократно привлечь к себе внимание и игроков издательского поля, готовых вложиться в более-менее крупный релиз. Не столько на родине, сколько прежде всего в Европе.
В фокусе зарубежных издательств разного масштаба — от маленьких независимых предприятий, основанных парой человек, до крупных представителей рынка со сложившейся большой репутацией — фотографы из России оказывались при многообразных обстоятельствах: участие в профильных конкурсах, фестивали, ярмарки, портфолио-ревю, онлайн-публикации.
Появлением издания «Feud» закончилась победа Ольги Матвеевой на ViennaPhotoBookAward в 2014-м. Годом ранее в немецком Peperoni Books тысячным тиражом вышла острая история взросления «Be happy!» Игоря Самолета, а интимный дневник переживания расставания «25 weeks of winter» Кати Анохиной получил распространение в 250 экземпляров. Оба автора — выпускники Школы Родченко. Оба, готовя дипломные проекты, начинали работу над физическими макетами своих фотокниг еще на мастер-классе Ханнеса Вандерера, держателя упомянутого издательства, который был приглашен образовательной институцией в Москву. Когда стало понятно, что привезенные на ViennaPhotoBookFestival в 2013-м пилотные тиражи их работ раскуплены публикой (несколько копий «Be happy!» приобрел в собственную коллекцию Мартин Парр), оба практически одновременно получили предложение о полноценном релизе под крылом Peperoni Books.
Вандерер впоследствии продолжил проводить воркшопы для студентов-родченковцев, что укрепило связь его издательства с российской фотографией (вторая такая точка притяжения для отечественных авторов — dienacht Publishing, в котором вышли публикации Кати Анохиной, Тани Черкезян, Лилии Ли-ми-ян и Веры Баркаловой). В 2014-м Peperoni выпустило отмеченный на World Press Photo проект «Escape» Данилы Ткаченко, а в 2016-м — еще одну изначально дипломную работу, «Instant Tomorrow» Дмитрия Лукьянова.
«Тени звезды Полынь» — уже второй опыт сотрудничества украинского фотографа Артура Бондаря, ныне обосновавшегося в Москве, и российского дизайнера Антона Лепашова. Их прошлогодние «Подписи войны» демонстрировали перфекционистский подход к материалу, показывая, как авторскому замыслу может быть подчинен каждый элемент издания — начиная с его фактурной обложки, сохраняющейся следы прикосновений и царапины, и заканчивая выбором плотной бумаги, создающей необходимый для истории вес книги.
«Тени звезды Полынь» — работа, безусловно, совершенно другая (в ее основу легли многолетние поездки Бондаря в Чернобыльскую зону), но, как и предыдущая публикация, она являет продуманный взгляд на книгу как на арт-объект.
Каждую неделю куратор Марина Соколовская, вместе с которой мы в апреле этого года делали выставку «Специальное издание» в екатеринбургском «Доме Метенкова», рассказывает на странице музея в «Фейсбуке» о фотокнигах, оставшихся в коллекции институции после демонтажа экспозиции. В скором времени все эти работы будут наконец доступны в библиотеке «Метенкова», где до недавнего времени шел ремонт. Марина пишет о фотокнигах увлеченно, подбирая очень точные формулировки, делясь тонкими наблюдениями, и читать ее тексты всегда интересно. С ее согласия я публикую в блоге This is a photobook рецензию на прошлогоднюю, но отнюдь не растерявшую актуальность «Хронику» украинских авторов Сергея Лебединского и Владислава Краснощека. Издание вышло в немецком dienacht Publishing и было упомянуто в пяти рейтингах года, в том числе Колином Панталлом и Йозефом Кладеком.
Твердый или мягкий, бумажная, тканевая или кожаная обложка, клеевое бесшовное соединение или скрепление скобкой и пружиной, изощренная японская брошюровка вручную или коптский вариант попроще — каждому автору, входящему в процесс селфпаблишинга, необходимо сделать выбор в пользу того или иного типа переплета его будущей фотокниги. В идеале решение определяет концепция издания, формат которого отражает его функцию. По факту чаша весов склоняется в сторону наименее финансово затратного способа. В ряде случаев подобный расклад играет на руку проекту (или по крайней мере не портит его), однако зачастую он приводит к появлению работ с потенциально сильным визуальным материалом, но неудачным физическим воплощением. Впрочем, не всегда эта формула действует в рамках недорогого производства. Досаду может вызвать в равной степени как применение КБС, так и неоправданный выбор эстетского японского переплета.
У этой дилеммы, правда, есть еще одно решение — отказ от какого-либо переплета вообще. Обращаясь к многообразным формам (от открыток и папок с портфолио до газетных полос и сложенных постеров), с помощью такого творческого метода автор способен усилить свою идею и одновременно сократить расходы на продакшн. Естественно, при условии уместности.
This is a photobook на примере пяти российских самоизданных фотокниг рассматривает отсутствие переплета как художественный прием.
Это тот случай, когда не в выставочном формате (хотя мне знакомы разные способы экспонирования проекта), не тем более в качестве онлайн-публикаций, а именно в книжном варианте фотографический материал обретает наиболее точную форму. На протяжении последних трех-четырех лет наталкиваясь на «Подписи войны», я расценивала работу Артура Бондаря как довольно простую историю с ясным документальным посланием, но, впрочем, не с самым очевидным визуальным решением. Важно помнить, что это не серия с классичными снимками российских и украинских ветеранов Второй мировой, а полароиды, каждый из которых сам по себе уже является уникальным, исключительным объектом, что подчеркивает и усиливает отношение к запечатленным на них людям.
На протяжении нескольких лет Тома Совен, француз, обосновавшийся в Пекине, коллекционирует оригинальные негативы, спасаемые им от переработки, главная цель которой — получение содержащегося в пленках нитрата серебра с последующей его перепродажей химическим лабораториям. Каждый месяц он ездит в места утилизации мусора, где килограммами скупает фотографии. Каникулы, встречи с друзьями и в семейном кругу, посещения тематических парков — сюжеты большинства карточек тривиальны. Тем не менее, начиная с появления в КНР в 1985-м первой мейнстримовой камеры Kodak и заканчивая 2005-м, знаменующим взлет популярности цифрового изображения и упадок аналоговой съемки, эти кадры документируют эпоху значительных экономических и культурных изменений в стране. Проект Совена Beijng Silvermine, в рамках которого он разбирает залежи негативов, классифицирует их и демонстрирует на фотофестивалях по всему миру, — это два десятка лет китайской истории, увиденной изнутри и показанной простыми людьми.
Until Death Do Us Part, 2015
Кроме выставочного формата, Тома работает также и с фотокнижным медиумом, избирательно презентующим его обширный архив. В 2013-м в сотрудничестве с Archive of Modern Conflict он выпустил сначала миниатюрный пятитомник Silvermine, номинировавшийся на ряд престижных наград, включая Paris Photo Aperture Foundation First Photobook Award и Deutsche Börse Photography Prize, и отмеченный по итогам года многими экспертами, а после для цикла Amc2 Journal подготовил выборку студийных портретов 1930—1980-х. Обе эти публикации отличали искусная редактура и наличие оригинальной формы, в целом довольно простой в исполнении.
С того момента, как я перестала просто покупать отдельные экземпляры и начала уже осознанно формировать собственную коллекцию, я покинула лагерь поклонников хитроумного дизайна книг. В моем собрании есть несколько таких объектов, и, хотя я питаю к ним нежность, ревизия занимаемых ими стеллажей всякий раз меня ввергает в паническое состояние. Издания, чьи обложки выполнены из хрупкого материала, или работы, заключенные в мудреные футляры, зачастую очень прихотливы в хранении. Такого рода фотокниги, по обыкновению, требуют выделения под них отдельных полок, а таковых, как известно, всегда мало.
Until Death Do Us Part, 2015
Until Death Do Us Part Тома Совена можно было бы отнести к подобным «неудобным» предметам коллекционирования, но не получается. У этого 108-страничного издания скромный размер — оно упаковано в сигаретную пачку (к слову, настоящую, с крошками табака на донышке) и имеет обложку, стилизованную под стройный ряд папирос. Сама затянутая в целлофан, защищающий ее от внешних повреждений, эта коробочка оберегает и фотокнигу, позволяя спокойно поставить ее на полку среди других экземпляров.
Если отбросить все это занудство пытливого собирателя, остается умещающаяся на ладони изящная, продуманная и аккуратно осуществленная работа художника (а Совен, надо признать, шагнул за пределы обычного редактирования архива). Алый корешок вторит цвету пачки, края листов окрашены в золотой, внутри нет никакого текста, за исключением краткой аннотации в самом конце. Этакая «маленькая красная книжица», где вместо изречений Мао представлены визуальные цитаты о табачной культуре Китая (где проживает треть курильщиков мира), нашедшей неожиданное воплощение в здешних свадебных ритуалах. По уже уходящей традиции невеста в КНР должна помочь прикурить каждому приглашенному на торжество гостю, а в паре с женихом они нередко принимают участие в наивных конкурсах и играх, связанных с сигаретами.
«Любовь и смерть идут рука об руку», — поясняет Тома распространенный фотографический сюжет, и кажется, что эта ремарка относится не только к табачному дыму в условиях рождения новой китайской семьи, но и к тому, что делает Совен со своей коллекцией, спасая от гибели почти исчезнувшую аналоговую фотографию.
