Прожить фотокнигу: Интервью с дизайнером Антоном Лепашовым

За последние три года дизайнер Антон Лепашов принял участие в создании одних из самых интересных фотокниг авторов с постсоветского пространства. В его послужном списке к настоящему моменту значится пять изданий: «Если у тебя есть секрет» Ирины Поповой, «Письма только для двоих» Ксении Юрковой, «Ожидание» Яны Романовой и «Подписи войны» Артура Бондаря (обе работы — примеры успешно проведенных краудфандинговых кампаний), а также относительно недавние «Тени звезды Полынь» последнего из упомянутых фотографов (читайте рецензию тут). Однако в каждом из этих проектов Антон выполнял не утилитарные оформительские задачи. За словом «проектирование», которым он сам определяет свою деятельность, скрывается глубокое погружение в чужой материал и включенность в подготовку книги на всех этапах, начиная с совместного формулирования образа будущего издания и заканчивая производственным процессом. И такой подход из раза в раз дает весомые результаты.

Блогу This is a photobook Антон рассказал о том, какое значение для него имеет реконструкция авторского опыта во время работы над фотокнигами, и о коммуникационной природе дизайна.

Антон Лепашов

— Как вышло так, что ты обратился к дизайну фотокниг?
— Я много времени посвятил графическому дизайну. У меня есть определенный опыт в этой сфере и навыки, связанные с печатными технологиями. И я также давно увлечен исследованием фотографии. Она постоянно в моей жизни присутствовала, как и книги, причем в разном виде и в разных форматах. Было закономерно, что все эти интересы переплелись и я пришел к тому, чем сейчас занимаюсь.

— Твоей первой работой в качестве дизайнера фотокниги было издание «Если у тебя есть секрет» Ирины Поповой. Расскажи о том, как ты подошел к этому проекту, какую стратегию использовал в его отношении.
— Одна из составляющих этой книги — личные истории автора о своем взрослении в условиях российской действительности. На момент издания книги Ирина уже несколько лет жила в Нидерландах. Этот материал мне удалось глубже прочувствовать, когда для работы над изданием я сам на какое-то время уехал из страны. Я познакомился с тем окружением, в котором теперь находилась автор. За несколько месяцев работы над книгой и пребывания вне России у меня у самого возникли устойчивые ощущения эмиграции. Именно это дало вдохновение и определило для дизайна определенную форму и порывистую, переменчивую редактуру содержания.

Ирина Попова. «Если у тебя есть секрет», 2014

— Ты ведь продолжил следовать подобному принципу проживания материала? В прошлом году Артур Бондарь рассказывал мне в интервью, как, готовя «Подписи войны», вы вместе посещали памятники Второй мировой, погружаясь в атмосферу мемориальных мест. С «Тенями звезды Полынь», которые вышли в 2016-м, было так же?
— Да, в моей практике работа над книгой неразрывно связана с исследованием, в ходе которого автор также может глубже изучить и понять свой художественный замысел. Поначалу мы достаточно много общаемся с фотографом. Я стараюсь исследовать его персональные взгляды и то, какой была его жизнь до, во время и после работы над проектом. Для меня важно как-то восстановить, реконструировать авторский опыт. И после исследования я за некоторое время стараюсь воссоздать для себя этот опыт, который лежит в основе проекта. В процессе такого проживания я лучше понимаю замысел и начинаю ощущать форму будущего издания, определяются мои подходы к дизайну, появляется видение того, что зритель должен ощутить в момент контакта с книгой.

В случае с последним изданием Артура Бондаря основная работа проходила осенью и зимой. Я совершал длительные одиночные автомобильные путешествия, посещал заброшенные сооружения советского периода, представляя, какие ощущения мне нужно смоделировать от проекта. Хотя территория, на которой я бывал, не имела отношения к Чернобылю, она обладала той же тишиной, тем же чувством бесконечности, что мне описывал Артур, рассказывая о Зоне отчуждения. Параллельно я искал и изучал материалы и публикации по катастрофе и ее последствиям, вел свое исследование темы. Все это помогло мне погрузиться в проект.

Артур Бондарь: «У нас была задача создать мемориал поколения»

This is a photobook расспросил украинского фотографа Артура Бондаря о его книге «Подписи войны» (рецензию на нее читайте тут), о краудфандинге, цветовых акцентах в издании и о том, как эта работа вывела на новый уровень его видение собственного проекта.

Трое в лодке: Опыт Russian Independent Self-published

Впервые о себе проект Russian Independent Self-published заявил в июне этого года, накануне ViennaPhotoBookFestival, куда московский фотограф Елена Холкина отвезла самиздат нескольких российских авторов, представив эти работы на отдельном столе в рамках книжной ярмарки. Название для коллектива, в чей костяк, помимо Лены, вошли также Наталия Балута и Алла Мировская, придумывалось скорее из соображений необходимости: чтобы выкупить стенд на фестивале, требовалось как-то о себе заявить. Однако выбранная в итоге простая формулировка удачно совместила в себе и ироничное отношение к новообразованной организации, и вместе с тем некое послание, даже манифест.

Небезуспешный опыт в Вене сподвиг художников уже в полном составе отправиться на Unseen в Амстердаме, где участники Russian Independent Self-published выступили не как формальное предприятие, а в большей степени в качестве творческого союза.

Блогу This is a photobook трио активных членов группы рассказало о том, как долго назревала потребность в коллективном взаимодействии, какая реакция европейской аудитории показалась «русским независимым» самой ценной и почему они теперь собираются расширять свою деятельность.

Наталия Балута, Алла Мировская и Елена Холкина на книжной ярмарке Unseen 2015, Амстердам

Тома Совен: «Я одержим Китаем»

This is a photobook публикует перевод интервью, которое Брэд Фойерхельм взял у Тома Совена по случаю выпуска фотокниги Until Death Do Us Part (обзор издания читайте тут).

– Мы с вами вели продолжительную беседу о грузе собирания фотографий и идее противопоставления роли редактора и художника. Мы подробно обсуждали, что коллекционирование и редактирование, пусть даже искусно выполненное, можно понимать… как обычное редактирование. А потом вы отошли от этого и стали художником благодаря вашему таланту в создании по-настоящему важных работ в рамках проекта Beijng Silvermine. Что заставило вас изменить свою позицию как редактора и коллекционера в сторону художника?

– Я полагаю, это произошло естественно, после того как я поделился проектом в формате экспозиций и книг. На протяжении первых лет я потратил много времени, накапливая негативы, контролируя процесс их оцифровки, чтобы увидеть и снова и снова сортировать изображения, чем в известной степени и занимается коллекционер и редактор. Затем я был достаточно удачлив, чтобы получить возможность рассказать о проекте с помощью десяти выставок и двух публикаций, что, само собой, разнообразило характер моей работы. Вероятно, я стал больше художником в тот день, когда должен был ответить на следующие вопросы: что я показываю? Как я это показываю? И, главное, что я хочу этим сказать?

Леонид Гусев (Treemedia): «Никогда не думал об издательской нише»

В 2005 году, ровно 10 лет назад, Treemedia (тогда, впрочем, еще не носившее свое сегодняшнее имя) выпустило альбом «Рожденные в СССР» Игоря Мухина, ставший первой фотокнигой в каталоге издательства. И по сей день эта небольшая независимая компания остается у нас в стране в своем роде единственной, уделяющей внимание главным образом иллюстрированным работам и проектам, посвященным истории и теории фотографии. При участии Treemedia появились отечественные бестселлеры «Фотография как…» Александра Лапина и «Последняя империя» Сергея Максимишина, русскоязычная версия удивительного «Черного паспорта» Стенли Грина, изящная и глубокая «Жидкая земля» Рены Эффенди, наиболее полная ретроспектива Ляли Кузнецовой и монументальная «Лесостепь» Валерия Нистратова.

This is a photobook расспросил издателя Леонида Гусева о работе над этими книгами, опыте сотрудничества с голландцами из Schilt Publishing и о поле российского селф-паблишинга.

«Лесостепь» Валерия Нистратова, 2008

— Что вдохновило вас на издательскую деятельность? Что подтолкнуло к созданию Treemedia?
— В 2003 году знакомый привел меня на курс занятий Александра Лапина, проходивший у него дома. Лекции и семинары, входившие в курс, послужили основой для книги «Фотография как…». Как-то раз на одном из занятий Лапин посетовал, что он написал книгу, она полностью подготовлена к печати, но издательство МГУ не может найти денег на ее печать. Деньги у меня в тот момент были, и я имел достаточное представление о полиграфических технологиях и книжной торговле. Так как все, что говорил Лапин на своем курсе, представлялось мне весьма разумным и интересным для увлекающихся фотографией, то я предложил ему издать книгу за мой счет, даже не читая ее. Собственно, мои функции как издателя свелись к тому, что я посоветовал изменить фон обложки с белого на черный, организовал печать в Турции и нашел дистрибьютора, который забрал весь тираж. Конечно, в тот момент я не предполагал, что стану издавать книги. Опыт с Лапиным был просто желанием помочь приятному для меня человеку. Название Treemedia я придумал позже, в 2009 году, и какое-то время до открытия компании с этим именем оно служило торговой маркой. Организовать непосредственно компанию Treemedia в 2011 году мне предложили мои партнеры, которые видели в этом определенный смысл.

Магия скрытого: «Секреты» Натальи Резник

О «Секретах» Натальи Резник я совсем недавно писала, комментируя персональный рейтинг любимых фотокниг 2014 года, куда эта работа вошла наряду с семью другими изданиями от авторов с постсоветского пространства. По горячим следам предыдущей публикации фотограф из Перми, ныне обосновавшаяся в Германии, рассказала в интервью блогу This is a photobook о том, как она решила найти для своего проекта альтернативную форму реализации, об эмиграции как процессе, схожем с перерождением, и об особенностях сотрудничества с немецкими типографиями.

«Героини „Секретов“ — женщины из СССР, переехавшие в Германию. Вместе со своими моделями Резник воссоздает популярный в советское время девчоночий ритуал и прячет в землю самое близкое и дорогое — вещи, привезенные с родины, но бережно хранимые до сих пор: ноты песни о России, старый томик Достоевского, семейный снимок в декоративной рамке, кукольное платьице, кружевная салфетка, аудиокассета. В книге этот игровой мотив акцентирован с помощью вырубки в формы круга на нескольких страницах — казалось бы, очевидный, но между тем эффектный и нелишний способ подкрепить концепцию проекта. Зрителю же он помогает через годы заглянуть в чужие секретики и обнаружить в них самого себя, живущего в России здесь и сейчас, но соединенного с чужими судьбами по ту сторону границы».

Дрейфующие формы: «Айсберг» Кирилла Савченкова

Шорт-лист немецкой Dummy Award Kassel, номинация на британскую MACK First Book Award, участие в ViennaPhotobookFestival и книжном рынке престижной голландской ярмарки Unseen — в короткий срок изданная в нынешнем году дебютная книга Iceberg Кирилла Савченкова привлекла к себе внимание представительных арт-мероприятий, закрепив за автором репутацию одного из наиболее интересных молодых российских художников. Планомерно исследуя в собственных проектах тему постсоветских спальных районов, московский фотограф, и сам выросший в пригороде столицы, в своей работе обратил накопившийся за последние несколько лет разнородный визуальный материал в нелинейную биографию молодого жителя окраин, в которой эмоциональные и откровенные новеллы о взрослении пересекаются с рассуждениями о природе изображения, психогеографии современного мегаполиса и ландшафте в целом.

В беседе с блогом This is a photobook Кирилл объяснил свой интерес к эклектичной повествовательной структуре и рассказал, почему считает, что фотокнижные фестивали становятся похожими на sunday up market.

Лоренцо Виттури: «Я хотел уловить острую динамику рынка Ридли-Роуд»

В преддверии открытия выставки Лоренцо Виттури в лондонской галерее Photographers' Gallery блог This is a photobook публикует перевод недавней статьи The Guardian, которая посвящена его фотокниге Dalston Anatomy, признанной одним из лучших фотографических изданий прошлого года и этой весной повторно выпущенной Self Publish, Be Happy сразу под несколькими тканевыми обложками.

Итальянец по происхождению, базирующий в британской столице фотограф желал запечатлеть яркость рынка Восточного Лондона, прежде чем тот падет жертвой джентрификации. Его изумительные, насыщенные цветом овощные скульптуры и сюрреалистичные портреты именно это и делают.

Рынок Ридли-Роуд в Далстоне — один из последних сохранившихся примеров причастного к рабочему классу, яркого мультикультурного Лондона, тот тип района, который быстро исчезает под приливной волной джентрификации, преобразившей ряды Восточного Лондона в течение последнего десятилетия. Вдохновленный шумом и суетой африканских, карибских и азиатских продуктовых лотков базара, фотограф Лоренцо Виттури намеревался ухватить то, что он называет «сумасшедшей эстетикой». И результат, Dalston Anatomy, стал одной из наиболее признанных фотокниг 2013 года. Это набор изображений, которые насколько возможно далеки от традиционной стрит-фотографии, но в то же время исторгают какофоническую энергетику улицы.

Грани будущего: «Потом» Наталии Балута

«Потом», первая книга московского фотографа Наталии Балута, едва выйдя в мае этого года, практически сразу попала на фестиваль Self Publish Riga в Латвии, после чего показывалась в Петербурге в рамках выставки отечественного самиздата I'mpressed, а теперь отправилась путешествовать по Европе в составе коллекции мобильной библиотеки Zines of the Zone. Публикация эта, выпущенная внушительным тиражом в 500 экземпляров (молодые художники, осваивающие в нашей стране поле селф-паблишинга, редко когда переступают порог и в сотню копий), непроста как по своей структуре, так и по содержанию.

Визуализировать невизуализируемое — такой была одна из задач Наталии, исследовавшей в «Потом» тему будущего. Свыше пятнадцати лет Балута занимается аналитикой и прогнозированием для международной корпорации («У нас есть профессиональная шутка, что в этой работе пополам науки и магии»), однако в своей книге фотограф пытается выстроить не политические, экономические или социальные сценарии, чего легко ожидать от издания, изучающего подобный вопрос. Автора интересуют скорее личная человеческая история, интуитивный поиск тонких ассоциаций, связывающих нас с незримым и непознаваемым грядущим временем и требующих от зрителя столь же тонкого и внимательного погружения.

В интервью This is a photobook Наташа рассказала о том, как она собрала свой пазл о будущем, как искала нужную форму для высказывания, почему у ее книги есть две концовки и зачем нужно подстегивать собственные амбиции.

Akina Books: Из любви к странным историям

Небольшое издательство Akina Books, базирующееся в британской столице, свою историю ведет с августа 2012 года. Тем не менее за прошедший с того времени более чем полуторалетний срок оно сумело заслужить репутацию одного из наиболее любопытных независимых проектов фотокнижного рынка. В каталоге Akina накопилось два десятка публикаций, и каждая новая привлекает к себе порцию внимания, превышающую интерес, уже вызванный предыдущими работами.

В промежутке между релизами новых книг Алекс Боккетто (Alex Bocchetto), основавший издательство вместе со своей супругой Валентиной Абенаволи (Valentina Abenavoli), ответил на вопросы This is a photobook и рассказал про нулевые бюджеты, сумасшедшие эксперименты, ручной труд и любовь к процессу редактирования.

Основатели Akina Books

— Что подтолкнуло вас к созданию Akina Books?
— Скорее это был вопрос выбора того, как найти наилучшее применение собственному времени. Мы верили в книжную форму с самого начала своего интереса к фотографии. Визуальный нарратив по-прежнему является полем, открытым для множества прочтений, и мы ощутили в себе инстинкт сделать наши жизни частью этого процесса. Теперь мы уже не способны отказаться от него, даже не можем представить одиночный снимок, не думая о последовательности кадров. Я чувствую, что фотокнижный медиум развивается в новый язык, и мы пытаемся внести свой вклад в него, ведь есть много нереализованных возможностей. Так было, когда еще не существовало графических романов, а только комик-стрипы, и кто-то задумывался над тем, нельзя ли рассказать сложную историю с помощью комикса.

Ханс Греммен, дизайнер: «Ametsuchi — книга, у которой есть параллельный мир»

Все началось с обычного сна. Хотя нет, сон был неординарным. Примерно шесть или семь лет назад японской художнице Ринко Каваучи (Rinko Kawauchi) приснилось нечто настолько запоминающееся и одновременно страшное, что долгое время она не могла избавиться от пригрезившегося ей образа. Спустя полгода, сидя за утренним кофе перед телевизором, фотограф с изумлением увидела на экране сцену, словно повторявшую ее сновидение. В кадре было множество людей и лошадей, стоявших на зеленом лугу перед огромной горой вблизи места, которое, как позднее выяснилось, находилось в районе Асо — регионе, где на протяжении 1300 лет поддерживается традиция контролируемого огневого земледелия (yakihata). В марте 2008-го Каваучи впервые отправилась на территорию, где практиковался подобный фермерский ритуал, и с тех пор возвращалась туда неоднократно, стараясь задокументировать измененный ландшафт окрестных полей. Издание Ametsuchi, ставшее результатом работы над этой серией и вошедшее во множество книжных рейтингов года, включает, впрочем, не только снимки из Асо, но также фотографии далеких созвездий и образы религиозных церемоний и размышляет о цикличности жизни, преодолении времени и памяти.

This is a photobook публикует перевод интервью, которое по случаю релиза книги Ринко младший редактор Aperture Foundation Брайан Шолис взял у Ханса Греммена (Hans Gremmen), дизайнера проекта.

Тён ван дер Хейден: «Дизайнер и фотограф всегда вдохновляют друг друга»

В прошлую субботу в Петербурге в рамках выставки Undercover Яна Романова провела скайп-интервью с Анаис Лопез (Anais Lopez) и Тёном ван дер Хейденом (Teun van der Heijden). В разговоре сотрудничающие друг с другом фотограф и дизайнер из Голландии затронули тему баланса между формой и содержанием книги — одну из наиболее проблемных сторон в современном издательском деле, где сегодня наблюдается ситуация, когда внешний вид работы приобретает большее значение по сравнению с трудом самого художника. This is a photobook публикует выдержки из состоявшейся беседы.

Фото: Юлия Борисова

Тён ван дер Хейден: «Дизайнер и фотограф всегда вдохновляют друг друга»

— Что для тебя хороший дизайн фотокниги?
— В современном мире мы привыкли видеть фотографию на экране. Когда я создаю фотокнигу, мне важно понять, какая сила есть в этом бумажном объекте, что я, как дизайнер, могу сделать в книге такого, что не позволит воплотить экран любого гаджета. Интересная фотокнига — это всегда история, визуальный роман. Лучший дизайн — такой, который поддерживает историю.

— С чего нужно начинать, когда фотограф хочет сделать книгу?
— Если говорить о шагах по созданию фотокниги, то первый шаг — это всегда редакторская работа. Разница между хорошей и плохой книгой такая же, как и между хорошим и плохим фильмом. Сначала всегда нужно правильно построить историю, выбрав фотографии. Первым делом я просматриваю снимки на экране, затем распечатываю в маленьком размере. Для меня важный шаг создания книги — разложить эти небольшие отпечатки на листе бумаги и вместе с фотографом выстроить историю. Второй шаг — понимание того, о чем получается ваш рассказ, что делает его уникальным. Вы должны найти концептуальную идею, и уже в зависимости от нее выбираются элементы дизайна книги, которые помогут вам ее донести: размер, тип бумаги, типографика и т. д.

Например, при работе над Via PanAm фотографа Кадира ван Лохейзена (Kadir van Lohuizen) нужно было решить противоречащие друг другу задачи. Основа книги — пейзажи — воспринимается лучше всего в очень большом формате, но, кроме этого, в проекте много семейных портретов, которые требуют интимности маленького формата. Я решил объединить в одной книге страницы большого и маленького размера. Зритель имеет возможность рассматривать пейзажи на больших страницах, портреты — на маленьких, но при этом пейзажи еще и служат фоном для портретов. Таким образом, исходя из содержания, был придуман новый прием, который делает книгу уникальной и подчеркивает идею.

В книге In The Beginning No Bird Sang Анаис Лопез важны дополнительные образы, не только визуальные, ведь фотограф следует за слепым парнем, рассказывая нам про Ижбург (насыпной искусственный остров в Амстердаме — Прим. ред.) через его опыт. Экран никак не может передать нам тактильные ощущения, а бумажная книга может. Мы решили вклеить некоторые фотографии в книгу так, чтобы их можно было потрогать.

Бывает так, что фотограф приходит к тебе как чистый лист, без точного представления о том, какой должна быть книга. А бывает, что у него уже есть множество идей, и надо их как-то развить и соединить. Анаис, когда обратилась ко мне с просьбой сделать книгу In The Beginning No Bird Sang, явно принадлежала ко второму случаю. У нее было много задумок. Она, например, принесла графические изображения со звуковыми дорожками пения птиц. Именно пение птиц было для ее героя ориентиром в пространстве Ижбурга. Я немного скорректировал компьютерную графику, чтобы она стала более человечной, и эти звуковые дорожки превратились в часть книги. Мне показалось, что изображения самих птиц должны быть важной составляющей проекта, и Анаис по моему совету полгода снимала пернатых. Также мы понимали, что, если говорить об исследовании пространства, необходима карта. Но она не является частью фотоистории, поэтому возникло решение сделать у книги несколько съемных обложек и поместить карту на одной из них.

— Если твоя дизайнерская работа делает концепцию книги сильнее, чем сами фотографии, то кто же является автором книги — фотограф или дизайнер?
— При совместной работе дизайнер и фотограф всегда вдохновляют друг друга, но в любом случае автором книги является фотограф, ведь рассказывается именно его история, именно она вдохновляет дизайнера принимать те или иные решения. Единственный случай, когда на обложке было указано мое имя вместе с именем фотографа, — это Black Passport Стэнли Грина. Работая над «Черным паспортом», я хотел сделать документальную книгу о документальном фотографе. Я был словно режиссер фильма, а Стенли — одновременно его герой и создатель. Тут мы оба были согласны, что выступаем как два равноправных автора.

— Есть ли смысл делать фотокнигу, если ее не получится продать?
— Кроме продажи, есть еще и личные причины делать книгу. Мы живем в век цифровых носителей информации, но никто не знает, что будет с ними через много лет. А бумажная книга проверена временем. Создавая фотокнигу, вы делаете интересующую вас тему частью всеобщей истории. Помимо того, при современном развитии медиа, даже если вы печатаете книгу тиражом в 500 экземпляров и рассказываете о ней в различных журналах, о вашей теме узнает гораздо больше 500 человек. Благодаря изданию фотокниги вы привлекаете к волнующей вас проблеме очень широкую аудиторию.

Анаис Лопез: «Первостепенна история»

— Зачем вообще фотографу привлекать к созданию книги дизайнера?
— Так как я хочу создать действительно качественный продукт, я всегда обращаюсь к профессиональному дизайнеру. Дизайнер лучше разбирается в шрифтах, видах бумаги, именно благодаря своим знаниям он может подсказать такое решение, до которого я сама могла бы и не дойти. Когда фотограф работает над своей книгой в паре с дизайнером, они обогащаются идеями друг друга.

Над книгой Only in Burundi о небольшой африканской стране в постконфликтном состоянии я работала с дизайнером Линдой Брабер (Linda Braber) и писателем Евой Смоллегандж (Eva Smallegange). Линда была одновременно и дизайнером, и арт-директором, поэтому она даже направляла меня в том, какие фотографии нужно сделать во время поездок, которые необходимы будут для книги. В данном случае дизайн был очень важен, чтобы соблюсти баланс между изображением и текстом. Благодаря работе Линды он был соблюден.

— В чем секрет успеха продаваемости твоих книг?
— Секрет успеха — выход на как можно более разнообразную аудиторию. Only in Burundi мы изначально задумали как тревел-проект, а не просто как фотокнигу. Фотограф и писатель путешествуют с проводником — местным жителем — по стране, в которой лишь пару лет как закончились военные действия. Об этой стране ничего не известно европейцу, кроме страшных новостей из газет, поэтому наш проект — это возможность увидеть незнакомую страну так, как ее никто больше не покажет. Это путешествие, и потому книга интересна не только любителям фотографии.

«Фотокнига может быть целой комбинацией различных средств донесения информации, поэтому я часто называю свои издания инсталляциями».

В случае с In The Beginning No Bird Sang, дизайнером которой был Тён ван дер Хейден, аудитория расширялась за счет жителей острова-города Ижбурга, о котором идет речь в книге, и за счет архитекторов, которым интересно, как люди чувствуют себя в современном городском пространстве. Ну и, конечно, очень важно оповестить по имейлу всех тех, кто может быть заинтересован в книге и кто способен расширить аудиторию.

— Не было ли у тебя желания сделать совсем простую книгу, без различных ухищрений и приложений?
— Я уже делала. Та форма, которую имеют мои фотокниги, пришла ко мне в голову во время работы над проектами, во время поисков конкретных решений конкретных задач. Первостепенна история, и если можно рассказать ее с помощью одной открытки, то я бы сделала и открытку.

Записала: Екатерина Толкачева

Екатерина Анохина: «Не стоит охотиться за издательствами»

Всего за полгода у Екатерины Анохиной практически друг за другом вышли две фотокнижки — и обе в европейских издательствах. Дебютная ее работа под названием 25 Weeks of Winter, которую Катя сначала опубликовала самостоятельно, напечатав 50 копий аккурат к показу дипломных проектов в школе Родченко, в июне была тепло встречена на ViennaPhotoBookFestival. Там же московский фотограф, как и ее сокурсник Игорь Самолет, получила предложение от немецкого издательства Peperoni Books выпустить полноценный коммерческий тираж книги. В короткие сроки 250 экземпляров «25 недель зимы» разошлись по профильным магазинам в разных странах мира, успев попасть в каталог популярного онлайн-ресурса photoeye.com и получив немало откликов и рецензий. Путь второй работы автора, озаглавленной как Inner Mongolia и вышедшей при участии dienacht Publishing, еще только начинается, однако оба издания в ноябре были представлены на проходивших параллельно с Paris Photo трех мероприятиях, в том числе в рамках престижной ярмарки Offprint.

Вернувшись из французской столицы, Катя, прежде чем отправиться на открытие своей выставки в Берлине, рассказала в интервью блогу This is a photobook, что ей дала недавняя промоушн-поездка в Париж, почему для нее не стал проблемой процесс редактирования первой книжки и как появилась на свет вторая, а также о том, почему молодым фотографам не стоит охотиться за издателями.

Екатерина Анохина

Время танцевать: «Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс» Максима Шера

Так получилось, что, прежде чем засесть за этот текст, я пару недель почти не расставалась с книжкой «Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс» и свозила ее в несколько уральских городов, где давала полистать своим знакомым — при случае или специально. И часто мне приходилось наблюдать реакцию, которую и раньше встречала у людей при схожих обстоятельствах. В конце мая, к примеру, я видела точно такие же эмоции у некоторых посетителей выставки «Жизнь других», открывшейся в Екатеринбургском филиале ГЦСИ. Центральную часть той весенне-летней экспозиции составляли снимки из частных фотоархивов, перемешанные и соединенные друг с другом так, что границы между разными и незнакомыми семьями совсем размылись, образовав новые родственные связи. Практически всем отобранным для показа карточкам характерна была необыкновенная визуальная сила и выразительность, и то и дело я слышала рядом удивленные возгласы, общий смысл которых сводился к одному вопросу: неужели это советские люди в Советской стране?

Мы так привыкли к агитационной риторике фотографии в СССР, что, когда сталкиваемся с изображениями, лишенными какого-либо пропагандистского пафоса, порой не в силах сдержаться и отреагировать на них иначе. Меж тем на упомянутой выставке подобных кадров было немало, и все время казалось, будто запечатленные на них отдыхающие мужчины и женщины находятся не во всесоюзных здравницах, а где-то на берегу юга Франции. Невозможно было избавиться от ощущения нездешности пойманных сценок и лиц.

Вот именно такого рода изумление книга Максима Шера вызвала и у тех, кому я ее показывала, да и у меня самой. Снимки, вошедшие в «Вечерний вальс», тоже отличает ошеломительная, немыслимая инаковость, оторванность от привычного представления о советской эпохе. При беглом просмотре чудится, будто эти фотографии вовсе не про нас, не про нашу страну, не про нашу историю. Заснеженный пейзаж, наблюдаемый за спиной седовласой женщины в темных очках, представляется швейцарским ландшафтом, задний план на одной из курортных карточек — каннским взморьем, а лица — лица кажутся совсем «другими».

Вероятно, похожие изображения при желании можно выудить из любого семейного альбома, но тот факт, что Шеру повезло обнаружить столько подобных кадров в пределах одного архива, только увеличивает ценность его находки. Сделана она была в петербургской коммуналке, где в прошлом веке жили этнограф и археолог Галина Бабанская и инженер Вениамин Авербах — супруги, авторы снимков, этого несчетного числа визуальных свидетельств их жизни, оставшихся ненужными, невостребованными, забытыми, отвергнутыми, так же как и банки с соленьями, старая одежда и прочие предметы, не вывезенные из квартиры наследниками.

Течет река Волга: «Дальний берег» Юлии Борисовой

Сегодня в Касселе открывается фестиваль Fotobookfestival, в рамках которого будут представлены фотокниги, вошедшие в шорт-лист международной премии Photobook Dummy Award. На получение награды в этом году претендует и работа «Дальний берег» Юлии Борисовой, единственного российского автора в коротком списке конкурса. Ее 152-страничное издание, получившее отзывы Йорга Колберга и Эндрю Фелпса, ранее было показано на выставках в Милане (Milan Image Art Fair, май 2013), Дублине (PhotoIreland Festival, июль 2013) и Париже (Le Bal, август 2013), а фотографии из серии демонстрировались в рамках Noorderlicht International Photofestival в Нидерландах. В день старта немецкого фестиваля блог This is a photobook публикует обзор «Дальнего берега», а также интервью с автором книги.

У истории, служащей отправной точкой для «Дальнего берега» Юлии Борисовой, практически идентичный распутинскому «Прощанию с Матёрой» сюжет. Только время действия его приходится не на 60-е, а на 30-е годы прошлого столетия, когда на Волге силами заключенных ГУЛАГа началось строительство Угличского и Рыбинского гидроузлов. Три города, восемь сотен сел и деревень, пять монастырей, в том числе памятники истории и культуры, сотни церквей и старых погостов — в общей сложности 4600 квадратных километров оказались затопленными во время работ над проектировкой ГЭС. Вместе с родной землей, с могилами близких людей ушли под воду и многие из жителей этих территорий, не пожелавшие покинуть собственные дома и по своей воле решившие погибнуть.

Спустя многие годы петербургский фотограф вернулась в частично потонувшие места, ныне почти полностью восстановившиеся, и отправилась на поиски примет событий 70—80-летней давности. Подход, который она выбирает в «Дальнем береге», далек от стилистики традиционной документальной работы. Казалось бы, Юлю вовсе не интересуют видимые маркеры некогда случившегося в этом краю. Она не сопровождает свои снимки ни подписями, ни комментариями, ни даже легкими намеками и создает повествование условное и отстраненное. Тем не менее время, сквозь пласты которого она пытается пробраться, чтобы нащупать привлекшую ее историю, осязаемо едва ли не на каждой странице книги.

Unseen: Молодые и разные

Фото: photoireland.org

На прошлой неделе в Амстердаме завершила свою работу фотоярмарка Unseen, в этом году проходившая во второй раз. Мероприятие, одним из организаторов коего является музей Foam, особое внимание уделяет неоткрытым талантам и их работам, а также знакомит с ранее не показывавшимися проектами авторов, уже замеченных миром искусства. Основу актуального европейского события составили собранные в одном пространстве экспозиционные стенды пятидесяти арт-институций со всего мира, однако не менее важным пунктом в программе стал книжный рынок — место встречи независимых издателей, авторов, дизайнеров и коллекционеров.

Дарья Туминас, российский художник и исследователь фотографии, получившая магистерскую степень в Лейденском университете и ныне живущая в Амстердаме, присутствовала на ярмарке не только как обычный посетитель и как ассистент на стенде московской галереи «Победа», но и в качестве автора, пишущего для блога на сайте Unseen. В интервью This is a photobook она поделилась своими впечатлениями от книжного рынка, рассказала, к чему нужно быть готовым, отправляясь на это мероприятие, и назвала издания, ставшие для нее открытием.

Фото: unseenamsterdam.com

— В фотоблоге The Guardian ярмарку Unseen окрестили младшим братом Paris Photo. Ты ведь наверняка была на крупном французском мероприятии. Можешь как-то сравнить эти два события?
— Да, на Paris Photo часть пространства в Большом дворце действительно отведена издательствам, но их не очень много, около двадцати, наверное. И там в основном представлены гиганты типа MACK, Steidl и так далее. То есть такие, которые готовы заплатить деньги за стенд, а на Paris Photo он стоит значительно дороже, чем на Unseen. В Амстердаме же было больше издателей категории young & hip («молодые и модные») и представителей самиздата. Вообще же параллельно с Paris Photo пару лет проходит ярмарка Offprint, и Unseen — некая альтернатива, скорее, этому событию. Книжный рынок в Амстердаме на Amsterdam Art Book Fair, кстати, организовывал Янник Боулис (Yannick Bouillis), устраивавший и Offprint в Париже. По духу, по составу издателей, которые присутствуют на Unseen и Offprint, эти два мероприятия больше похожи.

— Можно сказать, что позиция амстердамского события состоит в том, чтобы в первую очередь представлять именно маленькие издательства?
— Из того, что организаторы пишут на своем сайте, можно судить о том, что их политика — это прежде всего независимые издатели. Но на самом деле среди участников книжного рынка есть и более известные или более массовые компании. Например, Goliga или Kehrer. Последнее издательство я точно видела в прошлом году на Paris Photo, а некоторые, как Kodoji Press, присутствовали на Offprint. Особенность этого события заключается еще в том, что здесь, в Амстердаме, было проще голландским издательствам. Их было очень много, как и отдельных художников, которые занимаются селф-паблишингом. К примеру, присутствовало на ярмарке издательство Basboek. На самом деле это один человек — Бас Фонтейн (Bas Fontein), который делает кучу разных книжечек. Или Easter Trouble Press — это тоже только Джим Рид (Jim Reed), создающий издания в одном или паре экземпляров (он, правда, американец, живущий в Германии). Я его видела в Вене на ярмарке, до этого мы с ним познакомились на Offprint в Париже, и каждый раз у него был новый набор чудесных книжек. Он делает их в маленьком количестве и вручную, и книги очень быстро распродаются.

Издания Easter Trouble Press

— Кого еще можно было увидеть на рынке Unseen?
— Присутствовало несколько книжных магазинов: недавно открывшийся магазин голландского сайта о фотографии PhotoQ; книжный магазин амстердамского музея современного искусства Stedelijk. Отдельный столик был у The Sochi Project Роба Хорнстры и Арнольда ван Брюггена (Rob Hornstra & Arnold van Bruggen), которые издали достаточно большое число книг в рамках одного проекта. Были просто отдельные художники, как Лена Грасс (Lena Grass) или Гермундер Клейн (Geirmundur Klein).

Crematorium Гермундера Клейна

— Голландские фотокниги, как считается, ценятся своим изощренным и качественным дизайном. Стенды местных издательств, наверное, выделялись за счет этого в ряду других европейцев?
— Голландцы бросаются в глаза. Совсем не обязательно, что они отличаются изощренным дизайном — просто красивым, интересным, иногда вполне скромным, но всегда действительно подходящим для конкретного материала. Я составляла для кого-то из знакомых список издательств, чьи книги нужно обязательно увидеть, и из семи пунктов в нем пять были за голландцами. Я не хочу сказать, что они лучше или хуже. Возможно, просто мне самой они близки. Впрочем, мне нравятся и другие издатели. Есть, к примеру, прекрасное швейцарское издательство Kodoji Press. Интересно, что, как показал эксперимент, его ценят и сами издатели. Я расспросила около десяти важных для меня издателей и узнала, какие у них были открытия на ярмарке. Трое назвали разные публикации Kodoji Press. Это достаточно много, по-моему, потому что в остальных случаях повторений не было.

In Order of Pages by Veronika Spierenburg, Kodoji Press

— Кого-то еще из других издателей ты можешь отдельно отметить?
— Мне очень нравится Eriskay Connection — совсем новое голландское издательство, которое пока не так много успело сделать, но, мне кажется, у него отличный потенциал. Не могу не назвать Kesselskramer Publishing — про них я уже всем уши прожужжала. Они работают в основном с архивными и апроприированными материалами. Мне дико нравится Roma Publications, одно из самых любимых; у них очень тонкие проекты. Есть прекрасное издательство RVB Books из Франции — что ни книжка, то шедевр. Еще было интересно посмотреть на книжки студентов KABK, художественной академии в Гааге. Их книги очень свободны, каждая особенная и сделана на очень достойном уровне.

— В блоге Unseen, для которого ты писала в дни ярмарки, мне очень приглянулось твое сравнение книжного рынка с лесом, в котором нетрудно заблудиться. Расскажи, как ты сама бродила по этому лесу, потерялась ли? И какие у тебя были ориентиры?
— Поскольку передо мной стояла вполне конкретная задача, то есть писать в блог Unseen непосредственно о книжном рынке, я изначально провела исследование: прошлась по сайтам всех издательств, посмотрела их книги, обращая особенное внимание на новые, выписала названия самых интересных. Я сразу знала, о чем буду писать в двух текстах, и третий у меня тоже был намечен. Но, несмотря на очень четкий план, когда я пришла и стала смотреть живые книжки, всплыли неожиданные вещи, которые я не могла заранее обнаружить. Это самое приятное: ты приходишь — и все начинает вибрировать, выходить из-под контроля. Например, вдруг я начала понимать, что вижу много книг о деревьях, причем это все публикации, вышедшие за последнее время, очень свежие, буквально сентябрьские, и многих еще не было на сайтах.
Я не чувствовала себя такой уж потерянной. Во-первых, пространство рынка не такое большое. Издателей было около шестидесяти. Это много, но большую часть их книг я уже видела. Потерявшимся себя там можно ощутить, если не расспрашивать людей, которые стоят за стендами. Можно потрогать бумагу, можно посмотреть картинки, но реально становится интересно именно тогда, когда тебе либо сам автор, либо издатель рассказывают, о чем проект, и у тебя есть возможность задать любой вопрос.

— Словом, чтобы прийти на такое мероприятие, нужно еще неплохо подготовиться?
— Отнюдь нет. Туда можно прийти и неподготовленным, но быть готовым к тому, что будет непонятно, и интересоваться.

— Скажи, какие открытия на книжном рынке случились у тебя самой?
— Поскольку бюджета у меня особенно не было, а хотелось купить многое, в итоге я приобрела единственную книжку. Я кружила рядом с ней все время, и мы с издателем каждый раз начинали смеяться, когда я подходила вновь к его столику. Эта книжка Яна Кемпенаерса (Jan Kempenaers) выпущена в Roma Publications. Она называется I'm Not Tail Hunting, I'm Drafting, и к ней прилагается принт. Она мне очень нравится. Да, у нее классный дизайн, но никакого суперглубокого замысла там нет. Человек всего лишь путешествовал и снимал дикое количество деревьев по ходу. Вся книга — про селекцию изображений, выбор одного кадра. Идея кажется простой, но в то же время она важная: возможен ли выбор одной фотографии из целого архива?

I'm not Tail Hunting, I'm Drafting by Jan Kempenaers, Roma Publications

Вторую книжку мне очень удачно подарила (я размышляла над ее приобретением) Анаис Лопез (Anais Lopez). Называется она In The Beginning No Bird Sang. Она очень простая, очень милая, с шестью обложками, с осциллограммами птичьих песен, которые можно послушать онлайн. Это трогательная история про слепого человека, который занимается наблюдением за птицами на острове Айбург в Амстердаме. Там очень странное пространство, место, созданное с нуля. Остров полностью насыпной, искусственный, с районом новостроек, но там куча птиц, которых можно услышать.
Кроме этого, были и другие открытия. Их очень много, у меня полтетрадки исписано названиями, авторами и моими тегами, отвечающими личным интересам.

— А может, какая-то из фотокниг на Unseen обсуждалась чаще других?
— Наверное, бумом было выпущенное недавно японским издательством Goliga издание с принтами Дайсукэ Ёкоты (Daisuke Yokota). Называется оно Untitled. Может быть, такой интерес оно вызвало за счет того, что у Дайсукэ был на ярмарке перформанс, во время которого он показывал, как создает свои работы. Он изначально готовит принты, покрывает их медью, добавляет кислоту, происходит процесс окисления, и картинка размывается. Каждый отпечаток в итоге уникален, на нем появляются непредсказуемые узоры. Кроме того, Дайсукэ был представлен в рамках проекта Foam Magazine Talent, он выиграл выставку от Outset Unseen Exhibition Fund. В общем, был у всех на виду. Никто не мог пройти мимо него. И книга, у которой было 250 копий, практически полностью была распродана. Я знаю, что издатель был рад, он не ожидал такого отклика.

Дайсукэ Ёкота во время перформанса на Unseen. Фото: unseenamsterdam.com

— Какие яркие тенденции прослеживались по тем изданиям, что были показаны на рынке?
— Про тенденции сложно что-то определенное сказать, поскольку все очень разное. Но я видела несколько работ, которые состоят из того, что там напечатаны страницы других изданий. Например, листы из скетчбука художника, или конкретные развороты каких-то важных для автора книг, или перефотографированные принты. Разные комбинации того, как в одном изображении живет другое изображение, как на одной странице живет другая. Трудно назвать это тенденцией, но лично мне бросилось в глаза.

Дарья Туминас (1984, Санкт-Петербург), фриланс-исследователь и фотограф. Живет в Амстердаме. Получила свою первую магистерскую степень в Санкт-Петербургском государственном университете в 2010 году с работой, посвященной любительской фотографии. В 2011-м окончила магистерскую программу «Теория кино и фотографии» в Лейденском университете с дипломом, рассматривающим нарратив в фотографии. Во время обучения Дарья проходила интернатуру в журнале Foam Magazine в Амстердаме. Туминас пишет о фотографии для нескольких ресурсов (Photographer.ru, Colta.ru, «Ф.»), а также редактирует колонку «Голландская фотография.txt» в онлайн-журнале «Ф.». Совместно с Евгенией Свещинской и фондом «ФотоДепартамент» Дарья организует программу «Опыт голландской фотографии», которая включает в себя выставку Undercover (Санкт-Петербург, 28 ноября — 13 января) и ряд образовательных событий. Первый фотопроект Туминас «Иван и Луна» удостоен ряда премий, грантов и упоминаний: первый приз на конкурсе Viewbook Photostory, победитель от фонда Lucie Foundation, финалист грантовой программы журнала burn, специальное упоминание в конкурсе на стипендию Ian Parry. Эта работа также выставлялась в рамках фестивалей Lodz Fotofetiwal, Voies Off Arles, FotoFest, показывалась в галерее Getty Images и на нескольких площадках в Голландии и России. В данный момент Дарья работает над проектом No Tail No Scale и ассистирует в галерее Johan Deumens Gallery в Амстердаме.

Шкатулка с секретом: «Город невест» Алены Жандаровой

По краю желтоватого бумажного пакета виляют зигзаги ниток. Разрезать эту упаковку и высвободить из нее экземпляр книжки — это почти как открыть бабушкин комод и отыскать где-то на дне ящика, выложенного старыми газетами, шкатулку со швейными принадлежностями. Знаете, такую небольшую жестянку с обрезками ткани, наперстками, пуговицами, иголками и булавками.

Невозможно избавиться от подобного впечатления, когда впервые берешь в руки «Город невест» — эту миниатюрную коробочку, проклеенную синим ситцем в белый горошек. Несмотря на то, что форма ее имитирует книжный переплет, кажется, будто перед тобой не фотографическое издание, а ларчик с девичьими мелочами. Раскроешь его, а внутри взгляд сразу останавливается на конверте с сургучной печатью, к которой тут же хочется прикоснуться.

Для любой фотокниги важно то, какой тактильный опыт она предлагает своему зрителю, однако применительно к проекту Алены Жандаровой этот процесс в особенности существенен. Так можно лучше прочувствовать историю — женскую, женственную, такую же маленькую, как и шкатулка, куда она спрятана.

Фотографии в серии — это полтора десятка портретов девушек из текстильного Иваново, за которым по-прежнему тянется репутация города невест. Мотив ткачества, с коего начинается знакомство с книгой, периодически проскальзывает на снимках. Местами присутствие его очевидно (вот одна из героинь укрывается кружевной скатертью, другая же держит в зубах спицы с нанизанным на них вязанием), а иногда намеки на него прощупываются всего лишь в тонкой вышивке, пущенной по краю рубашки одной из моделей.

Гораздо более значительна другая и не связанная с рукоделием составляющая проекта Алены Жандаровой. «Город невест» — это путешествие в детство (страницы издания, не соединенные в традиционный переплет, словно подталкивают к ребяческой игре) и вместе с тем история взросления. Взросления той девочки, к которой обращено вложенное в шкатулку послание, подписанное столь незатейливо: «Твой ангел-хранитель». Она, эта девочка, безусловно, сильно изменилась, вытянулась за последние годы, но по-прежнему то и дело открывает коробочку со своими секретами. И вспоминает.

Алена Жандарова
«Город невест» / The City of Brides
Self-published, 2013
150 экземпляров (пронумерованы и подписаны)
11,5 х 17,5 см
Заказать книгу можно, написав самому автору на alenazhandarova@gmail.com.

«Я СТАРАЛАСЬ ИДТИ ПО ПУТИ УПРОЩЕНИЯ»
В интервью блогу This is a photobook Алена Жандарова рассказала, как она работала над своей фотокнигой «Город невест» и почему в какой-то момент почувствовала себя провинившимся учеником.

— Ты ведь не сразу превратила свой проект «Город невест» в книгу? Что подтолкнуло тебя к этому решению?

— Для меня очень важен обмен с миром. И если я что-то прошу, то стараюсь делиться плодами своего труда, возвращать, откуда взяла. Я верю в цикличность мира и учусь благодарить за те случайные встречи, события и озарения, которые помогают мне расти, расширяться, учиться и радоваться. Пришло знание, что мне это интересно, и я могу это сделать сама. И сделала. Родила.

— Ты выбрала очень нестандартный формат для своей фотокниги. Как ты пришла к идее сделать такой дизайн? Какую идею ты вкладываешь в него?
— Моей задачей было воплотить книгу, которая радует глаз и пальчики, которую хочется открывать заново, слушать, находить что-то новое, хрустеть, нюхать, перекладывать. И формат такой, чтобы можно было с собой брать. И письмо такое, чтобы тебе лично в руки. В проекте около семнадцати фотографий, поэтому превратить их в традиционную книгу было бы непросто, а очень хотелось. Так постепенно пришла идея с коробочкой и страницами без переплета. По наблюдениям, книга очень быстро привыкает к человеку, приспосабливается, туда можно добавлять всякие свои секреты, как в карманную сокровищницу. Мне хотелось, чтобы любопытствующий мог обнаружить себя соавтором, чтобы он мог дарить, обмениваться, вклеивать, сжигать, перетасовывать, ничего не понять и отправить мне обратно.

— Работала ли ты над дизайном полностью сама? Или у тебя были помощники, подсказывавшие, как прийти к тому или иному решению?
— У меня был образ книги, который постепенно стал звучать все четче и разборчивее. И, если закрыть глаза, она уже была со мной. Оставалось придумать, как ее сюда перетащить. Для меня было важным, чтобы каждая деталь была прожита и продумана мной. Потому что иначе какой в этом смысл? Временами звучал вопрос «как?», но постепенно находились решения, которые буквально прыгали перед глазами. Например, конверты с письмом сделаны из обоев моей комнаты. Само письмо написано перьевой ручкой на очень трогательной бумаге. Хотелось ощущения интимности — пришла сургучная печать. Для поиска рисунка на ней в ход шли все пуговицы из дома и собрания любимых бабушек. Ткань для обложки была куплена в настоящем советском магазине Иваново (там пахнет чуланом, отовсюду свисают цветы в кадках). А еще книга упакована в бумагу и прошита по краям цветными зигзагами, чтобы наверняка.

— В «Городе невест» очень многие детали выполнены твоими руками. Расскажи о процессе изготовления книги. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы сделать один экземпляр?
— Всю мужскую работу взял на себя мой отец. Он сидел вечерами и героически мастерил коробочки. Изначально обсуждался тираж в 500 экземпляров, потом 250, потом остановились на 150. Руки все-таки. Название на коробочке вышито мной. Обычно это происходило где-то в пути. Я, будто провинившийся ученик, которому надо сто раз написать на доске «Я больше не буду», вывожу розовыми нитками: «The City of Brides. The City of Brides...» Каждая вышивка разная, и бывает приятно совмещать и находить подходящую книжечку. Сургуч же пахнет и опьяняет, но это тоже очень завораживающий процесс. Что касается времени, то это все небыстро, но увлекательно. Одна книжка неспешно рождается за пару дней.

— Как вообще протекал процесс редактирования книги?
— Было много убеждающих аргументов, что сделать это невозможно, и они помогали направить намерение в нужное русло, собрать силы, просто знать, что я хочу и как. Я старалась идти по пути упрощения, потому что это дается мне сложнее всего.

Paper Flowers Too Руны Торкельсдоттир

— Какие фотокниги тебя вдохновляют как автора и зрителя? Может, были такие издания, которые подтолкнули сделать «Город невест» таким, каким он получился?

— Я влюблена в Codex Seraphinianus. Это книга, в которой автор (Луиджи Серафини) визуализирует и структурирует свое видение мира, изобретает свой алфавит и в совершенстве на нем излагает, придумывает свои правила игры, живых существ, среду обитания и обычаи. Настоящий бог своей вселенной. А еще удивительной находкой на прошлой книжной ярмарке Paris Photo была толстенная книга Paper Flowers Too ирландской художницы Руны Торкельсдоттир (Runa Thorkelsdottir), которая разрисовала каждую страницу цветами. Вот бы такую дома иметь! Из фотокниг я медитирую над Nostalgia Прокудина-Горского. Надеюсь, когда-нибудь она выйдет и на родном русском языке.

Алена Жандарова родилась в Иваново в 1988 году. Его работы демонстрировались в рамках выставок в России («Молодая фотография»), Финляндии (Backlight Photo Festival), Дании (Copenhagen Photo Festival), Италии (International Arte Laguna Prize), Швейцарии, США, Болгарии и Англии. Алена является обладателем наград LUCEO Student Project Award (2012) и Lens Culture Student Photography Award (2013). Она также была удостоена специального упоминания жюри португальской премии Emergentes DST (2012). В 2011-м художница получила грант на обучение на магистра в области арт-фотографии в Европейском институте дизайна (EID), Мадрид. С 2012 года она представлена австрийской галереей AnzenbergerGallery.