Показаны сообщения с ярлыком обзор. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком обзор. Показать все сообщения
четверг, 13 октября 2016 г.
Идти на запах: «Тени звезды Полынь» Артура Бондаря
«Тени звезды Полынь» — уже второй опыт сотрудничества украинского фотографа Артура Бондаря, ныне обосновавшегося в Москве, и российского дизайнера Антона Лепашова. Их прошлогодние «Подписи войны» демонстрировали перфекционистский подход к материалу, показывая, как авторскому замыслу может быть подчинен каждый элемент издания — начиная с его фактурной обложки, сохраняющейся следы прикосновений и царапины, и заканчивая выбором плотной бумаги, создающей необходимый для истории вес книги.
«Тени звезды Полынь» — работа, безусловно, совершенно другая (в ее основу легли многолетние поездки Бондаря в Чернобыльскую зону), но, как и предыдущая публикация, она являет продуманный взгляд на книгу как на арт-объект.
вторник, 3 мая 2016 г.
Модель для сборки: Отсутствие переплета как прием
Твердый или мягкий, бумажная, тканевая или кожаная обложка, клеевое бесшовное соединение или скрепление скобкой и пружиной, изощренная японская брошюровка вручную или коптский вариант попроще — каждому автору, входящему в процесс селфпаблишинга, необходимо сделать выбор в пользу того или иного типа переплета его будущей фотокниги. В идеале решение определяет концепция издания, формат которого отражает его функцию. По факту чаша весов склоняется в сторону наименее финансово затратного способа. В ряде случаев подобный расклад играет на руку проекту (или по крайней мере не портит его), однако зачастую он приводит к появлению работ с потенциально сильным визуальным материалом, но неудачным физическим воплощением. Впрочем, не всегда эта формула действует в рамках недорогого производства. Досаду может вызвать в равной степени как применение КБС, так и неоправданный выбор эстетского японского переплета.
У этой дилеммы, правда, есть еще одно решение — отказ от какого-либо переплета вообще. Обращаясь к многообразным формам (от открыток и папок с портфолио до газетных полос и сложенных постеров), с помощью такого творческого метода автор способен усилить свою идею и одновременно сократить расходы на продакшн. Естественно, при условии уместности.
This is a photobook на примере пяти российских самоизданных фотокниг рассматривает отсутствие переплета как художественный прием.
среда, 27 января 2016 г.
Вот новый разворот: Фотокниги года по версии This is a photobook
По обыкновению, переждав основную волну публикаций фотокнижных итогов, представляю наконец собственную версию списка изданий завершившегося года. Подчеркну, что это не рейтинг самых-самых и лучших-наилучших. В персональную подборку вошли работы связанных с постсоветским пространством авторов, пополнившие мою коллекцию за прошедший период и показавшиеся мне наиболее интересными среди остальных.
Нынешний топ получился подчеркнуто российским, не считая пары названий. К сожалению, для моей книжной полки 2015-й не был простым годом. Из-за перепада курсов валют пришлось отказаться от любых зарубежных покупок и сосредоточиться на том, что можно было найти в пределах страны. Тем не менее, обозревая всю восьмерку и два издания из бонусного блока, чувствую теперь удовлетворение от этого года.
Нынешний топ получился подчеркнуто российским, не считая пары названий. К сожалению, для моей книжной полки 2015-й не был простым годом. Из-за перепада курсов валют пришлось отказаться от любых зарубежных покупок и сосредоточиться на том, что можно было найти в пределах страны. Тем не менее, обозревая всю восьмерку и два издания из бонусного блока, чувствую теперь удовлетворение от этого года.
пятница, 15 января 2016 г.
Фотокниги-2015. Часть 2. Постсоветское пространство
This is a photobook собрал в одном обзоре работы выходцев с постсоветского пространства, упомянутые в зарубежных рейтингах фотокниг года.
Для авторов, связанных с территорией бывшего Союза, 2015-й, если сравнивать с прошлым годом, выдался значительно более урожайным на внимание со стороны лидеров мнений. Без малого два десятка изданий было отмечено экспертами в персональных и коллективных списках, составленных для профильных сайтов. Даже если не брать в расчет имена художников, давно живущих за пределами родины и выпускающих свои книги тоже только за рубежом, общий итог, тем не менее, выглядит впечатляющим (в 2014-м насчитывалось восемь названий).
Если взглянуть на всю подборку в целом, вряд ли можно будет назвать ее ровной. Помимо очевидной разницы между большими проектами (и большими именами), продукцией независимых издательств и домашним селф-паблишингом, отличия наблюдаются и среди отдельных территорий. В России, к примеру, налицо преобладание самиздата, и это понятно: в сущности, у нас практически нет институций, работающих именно с фотокнигой, а опыт сотрудничества с европейцами в подобном направлении почти отсутствует (заметные примеры можно пересчитать по пальцам одной руки). Если говорить честно, то в этом поле находится по-прежнему лишь Treemedia (позволю себе не включать сюда пока петербургскую «Галерею печати» с уклоном преимущественно в производственный процесс). Техническое качество и эстетика продакшна тоже разнятся. Несмотря на это (а порой и вопреки), каждая из публикаций была отмечена в зарубежных рейтингах.
Для авторов, связанных с территорией бывшего Союза, 2015-й, если сравнивать с прошлым годом, выдался значительно более урожайным на внимание со стороны лидеров мнений. Без малого два десятка изданий было отмечено экспертами в персональных и коллективных списках, составленных для профильных сайтов. Даже если не брать в расчет имена художников, давно живущих за пределами родины и выпускающих свои книги тоже только за рубежом, общий итог, тем не менее, выглядит впечатляющим (в 2014-м насчитывалось восемь названий).
Если взглянуть на всю подборку в целом, вряд ли можно будет назвать ее ровной. Помимо очевидной разницы между большими проектами (и большими именами), продукцией независимых издательств и домашним селф-паблишингом, отличия наблюдаются и среди отдельных территорий. В России, к примеру, налицо преобладание самиздата, и это понятно: в сущности, у нас практически нет институций, работающих именно с фотокнигой, а опыт сотрудничества с европейцами в подобном направлении почти отсутствует (заметные примеры можно пересчитать по пальцам одной руки). Если говорить честно, то в этом поле находится по-прежнему лишь Treemedia (позволю себе не включать сюда пока петербургскую «Галерею печати» с уклоном преимущественно в производственный процесс). Техническое качество и эстетика продакшна тоже разнятся. Несмотря на это (а порой и вопреки), каждая из публикаций была отмечена в зарубежных рейтингах.
Через неделю ждите обещанный мною список лучших российских изданий по версии This is a photobook.
понедельник, 11 января 2016 г.
Фотокниги-2015. Часть 1. Лидеры списков
Хотя в последнее время парад списков лучших изданий года, сделавшийся обязательной частью закрытия очередного книжного сезона, становится мишенью для иронизирования как над фотографами, так и над экспертами и теми, кто желает ими быть или казаться (см. картинку), знакомство с содержанием подобных рейтингов по-прежнему остается наилучшим способом формирования представления о том, что произошло на этом поле за двенадцать месяцев.
В 2013-м и 2014-м блог This is a photobook собирал в одном посте ссылки на большинство топов, комментируя выбор так называемых opinion leaders. В этот раз фокус смещен с лидеров мнений на лидеров шорт-листов. Познакомиться подробнее с различными версиями фотокнижных итогов можно в конце материала. Основное же внимание в тексте будет сосредоточено на тех работах, которые чаще остальных фигурировали в списках. Если вы по каким-то причинам пропустили то или иное название в течение года, теперь самое время взглянуть на марш победителей.
Из всех проектов я выделила те, что занимают первые десять позиций в мета-рейтингах (в результате получилось 18 изданий, часть из которых имеют одинаковое количество упоминаний). При подготовке обзора я ориентировалась на подсчет, который вела у себя на странице в «Фейсбуке» фотограф Вайори Шеллекенс, в чье поле зрения попало максимальное число «бэстов» (в общей сложности 92!).
Во второй части материала я отдельно отметила замеченные мною книги авторов постсоветского пространства и предлагаю порадоваться за них всем вместе (читайте продолжение уже на этой неделе).
В 2013-м и 2014-м блог This is a photobook собирал в одном посте ссылки на большинство топов, комментируя выбор так называемых opinion leaders. В этот раз фокус смещен с лидеров мнений на лидеров шорт-листов. Познакомиться подробнее с различными версиями фотокнижных итогов можно в конце материала. Основное же внимание в тексте будет сосредоточено на тех работах, которые чаще остальных фигурировали в списках. Если вы по каким-то причинам пропустили то или иное название в течение года, теперь самое время взглянуть на марш победителей.
Из всех проектов я выделила те, что занимают первые десять позиций в мета-рейтингах (в результате получилось 18 изданий, часть из которых имеют одинаковое количество упоминаний). При подготовке обзора я ориентировалась на подсчет, который вела у себя на странице в «Фейсбуке» фотограф Вайори Шеллекенс, в чье поле зрения попало максимальное число «бэстов» (в общей сложности 92!).
Во второй части материала я отдельно отметила замеченные мною книги авторов постсоветского пространства и предлагаю порадоваться за них всем вместе (читайте продолжение уже на этой неделе).
Немного статистики. Из указанных восемнадцати фотокниг:
- лишь одна является самиздатом, девять выпущено независимыми издателями, за восемь ответственны крупные игроки рынка;
- четырнадцать работ увидели свет в Европе, три — в Америке, одна — в Китае;
- среди европейских стран лидирует Британия;
- среди издателей — британское MACK (три названия), по две публикации у немецкого Koenig Books, бельгийского Art Paper Editions и голландского Roma Publications;
- шесть книг создано совсем небольшими издательскими группами.
понедельник, 23 ноября 2015 г.
Одна война на всех: «Подписи войны» Артура Бондаря
Это тот случай, когда не в выставочном формате (хотя мне знакомы разные способы экспонирования проекта), не тем более в качестве онлайн-публикаций, а именно в книжном варианте фотографический материал обретает наиболее точную форму. На протяжении последних трех-четырех лет наталкиваясь на «Подписи войны», я расценивала работу Артура Бондаря как довольно простую историю с ясным документальным посланием, но, впрочем, не с самым очевидным визуальным решением. Важно помнить, что это не серия с классичными снимками российских и украинских ветеранов Второй мировой, а полароиды, каждый из которых сам по себе уже является уникальным, исключительным объектом, что подчеркивает и усиливает отношение к запечатленным на них людям.
пятница, 21 августа 2015 г.
Место для курения: Until Death Do Us Part Тома Совена
На протяжении нескольких лет Тома Совен, француз, обосновавшийся в Пекине, коллекционирует оригинальные негативы, спасаемые им от переработки, главная цель которой — получение содержащегося в пленках нитрата серебра с последующей его перепродажей химическим лабораториям. Каждый месяц он ездит в места утилизации мусора, где килограммами скупает фотографии. Каникулы, встречи с друзьями и в семейном кругу, посещения тематических парков — сюжеты большинства карточек тривиальны. Тем не менее, начиная с появления в КНР в 1985-м первой мейнстримовой камеры Kodak и заканчивая 2005-м, знаменующим взлет популярности цифрового изображения и упадок аналоговой съемки, эти кадры документируют эпоху значительных экономических и культурных изменений в стране. Проект Совена Beijng Silvermine, в рамках которого он разбирает залежи негативов, классифицирует их и демонстрирует на фотофестивалях по всему миру, — это два десятка лет китайской истории, увиденной изнутри и показанной простыми людьми.
Кроме выставочного формата, Тома работает также и с фотокнижным медиумом, избирательно презентующим его обширный архив. В 2013-м в сотрудничестве с Archive of Modern Conflict он выпустил сначала миниатюрный пятитомник Silvermine, номинировавшийся на ряд престижных наград, включая Paris Photo Aperture Foundation First Photobook Award и Deutsche Börse Photography Prize, и отмеченный по итогам года многими экспертами, а после для цикла Amc2 Journal подготовил выборку студийных портретов 1930—1980-х. Обе эти публикации отличали искусная редактура и наличие оригинальной формы, в целом довольно простой в исполнении.
С того момента, как я перестала просто покупать отдельные экземпляры и начала уже осознанно формировать собственную коллекцию, я покинула лагерь поклонников хитроумного дизайна книг. В моем собрании есть несколько таких объектов, и, хотя я питаю к ним нежность, ревизия занимаемых ими стеллажей всякий раз меня ввергает в паническое состояние. Издания, чьи обложки выполнены из хрупкого материала, или работы, заключенные в мудреные футляры, зачастую очень прихотливы в хранении. Такого рода фотокниги, по обыкновению, требуют выделения под них отдельных полок, а таковых, как известно, всегда мало.
Until Death Do Us Part Тома Совена можно было бы отнести к подобным «неудобным» предметам коллекционирования, но не получается. У этого 108-страничного издания скромный размер — оно упаковано в сигаретную пачку (к слову, настоящую, с крошками табака на донышке) и имеет обложку, стилизованную под стройный ряд папирос. Сама затянутая в целлофан, защищающий ее от внешних повреждений, эта коробочка оберегает и фотокнигу, позволяя спокойно поставить ее на полку среди других экземпляров.
Если отбросить все это занудство пытливого собирателя, остается умещающаяся на ладони изящная, продуманная и аккуратно осуществленная работа художника (а Совен, надо признать, шагнул за пределы обычного редактирования архива). Алый корешок вторит цвету пачки, края листов окрашены в золотой, внутри нет никакого текста, за исключением краткой аннотации в самом конце. Этакая «маленькая красная книжица», где вместо изречений Мао представлены визуальные цитаты о табачной культуре Китая (где проживает треть курильщиков мира), нашедшей неожиданное воплощение в здешних свадебных ритуалах. По уже уходящей традиции невеста в КНР должна помочь прикурить каждому приглашенному на торжество гостю, а в паре с женихом они нередко принимают участие в наивных конкурсах и играх, связанных с сигаретами.
«Любовь и смерть идут рука об руку», — поясняет Тома распространенный фотографический сюжет, и кажется, что эта ремарка относится не только к табачному дыму в условиях рождения новой китайской семьи, но и к тому, что делает Совен со своей коллекцией, спасая от гибели почти исчезнувшую аналоговую фотографию.
 |
| Until Death Do Us Part, 2015 |
С того момента, как я перестала просто покупать отдельные экземпляры и начала уже осознанно формировать собственную коллекцию, я покинула лагерь поклонников хитроумного дизайна книг. В моем собрании есть несколько таких объектов, и, хотя я питаю к ним нежность, ревизия занимаемых ими стеллажей всякий раз меня ввергает в паническое состояние. Издания, чьи обложки выполнены из хрупкого материала, или работы, заключенные в мудреные футляры, зачастую очень прихотливы в хранении. Такого рода фотокниги, по обыкновению, требуют выделения под них отдельных полок, а таковых, как известно, всегда мало.
 |
| Until Death Do Us Part, 2015 |
Если отбросить все это занудство пытливого собирателя, остается умещающаяся на ладони изящная, продуманная и аккуратно осуществленная работа художника (а Совен, надо признать, шагнул за пределы обычного редактирования архива). Алый корешок вторит цвету пачки, края листов окрашены в золотой, внутри нет никакого текста, за исключением краткой аннотации в самом конце. Этакая «маленькая красная книжица», где вместо изречений Мао представлены визуальные цитаты о табачной культуре Китая (где проживает треть курильщиков мира), нашедшей неожиданное воплощение в здешних свадебных ритуалах. По уже уходящей традиции невеста в КНР должна помочь прикурить каждому приглашенному на торжество гостю, а в паре с женихом они нередко принимают участие в наивных конкурсах и играх, связанных с сигаретами.
«Любовь и смерть идут рука об руку», — поясняет Тома распространенный фотографический сюжет, и кажется, что эта ремарка относится не только к табачному дыму в условиях рождения новой китайской семьи, но и к тому, что делает Совен со своей коллекцией, спасая от гибели почти исчезнувшую аналоговую фотографию.
Until Death Do Us Part
Thomas Sauvin
Jiazazhi Press, 2015
1000 экземпляров
108 страниц
53 x 83 x 21 мм
50 фотографий
Твердая обложка, сигаретная пачка
среда, 1 октября 2014 г.
Paris Photo — Aperture Foundation PhotoBook Awards 2014: Обзор-шорт-листа
В прошлые выходные на New York Art Book Fair в США Тодд Хайдо анонсировал шорт-лист престижной книжной премии Paris Photo — Aperture Foundation PhotoBook Awards, основанной в 2011-м и фактически открывающей парад итоговых списков лучших фотографических изданий уходящего года. В состав номинантов вошло 35 работ. Дюжина из них притязает на получение приза в категории PhotoBook of the Year, восемнадцать будут бороться за звание лучшей дебютной фотокниги, а из числа еще пяти выберут каталог года (последний раздел учрежден только в 2014-м). Отбором кандидатов на этот раз занимались директор Paris Photo Жульен Фридман, издатель Aperture book program и The PhotoBook Review Лесли А. Мартин, редакционный директор IMA magazine Мицуко Ота, куратор фотографии Музея изобразительных искусств в Хьюстоне Энн Уилкс Такер и, наконец, упомянутый Тодд Хайдо.
«В адрес оргкомитета премии в этом году поступило около 800 заявок»
Блог This is a photobook, прошлой осенью впервые представлявший обзор претендентов на награду, продолжает традицию и знакомит с нынешним шорт-листом конкурса, предлагая взглянуть на книги. По обыкновению, в публикации собран визуальный материал, доступный в сети, но в ряде случаев (в особенности это относится к самиздату) пришлось ограничиться ссылками только на фотосерии.
«Фотокнига года должна быть изумительной, обладать вау-эффектом, сражать вас. И я не говорю сейчас о внушительном, толстом и красивом фолианте и тому подобном. Что делает книгу любимой? Комбинация превосходных фотографий, великолепного дизайна, последовательности кадров и использованных материалов, соответствующих теме. Я не знаю, есть ли большая разница в подходе к выбору лучшей первой фотокниги, потому что и здесь важен вау-эффект. Она тоже должна обладать всеми теми качествами, которые я только что перечислил. Согласно моим личным стандартам, независимо от номинации должен присутствовать вау-эффект, он должен привлекать вас, идет ли речь о первой или о десятой книге».
Тодд Хайдо в интервью American Photo
суббота, 26 июля 2014 г.
Лоренцо Виттури: «Я хотел уловить острую динамику рынка Ридли-Роуд»
В преддверии открытия выставки Лоренцо Виттури в лондонской галерее Photographers' Gallery блог This is a photobook публикует перевод недавней статьи The Guardian, которая посвящена его фотокниге Dalston Anatomy, признанной одним из лучших фотографических изданий прошлого года и этой весной повторно выпущенной Self Publish, Be Happy сразу под несколькими тканевыми обложками.
Итальянец по происхождению, базирующий в британской столице фотограф желал запечатлеть яркость рынка Восточного Лондона, прежде чем тот падет жертвой джентрификации. Его изумительные, насыщенные цветом овощные скульптуры и сюрреалистичные портреты именно это и делают.
Рынок Ридли-Роуд в Далстоне — один из последних сохранившихся примеров причастного к рабочему классу, яркого мультикультурного Лондона, тот тип района, который быстро исчезает под приливной волной джентрификации, преобразившей ряды Восточного Лондона в течение последнего десятилетия. Вдохновленный шумом и суетой африканских, карибских и азиатских продуктовых лотков базара, фотограф Лоренцо Виттури намеревался ухватить то, что он называет «сумасшедшей эстетикой». И результат, Dalston Anatomy, стал одной из наиболее признанных фотокниг 2013 года. Это набор изображений, которые насколько возможно далеки от традиционной стрит-фотографии, но в то же время исторгают какофоническую энергетику улицы.
Итальянец по происхождению, базирующий в британской столице фотограф желал запечатлеть яркость рынка Восточного Лондона, прежде чем тот падет жертвой джентрификации. Его изумительные, насыщенные цветом овощные скульптуры и сюрреалистичные портреты именно это и делают.
Рынок Ридли-Роуд в Далстоне — один из последних сохранившихся примеров причастного к рабочему классу, яркого мультикультурного Лондона, тот тип района, который быстро исчезает под приливной волной джентрификации, преобразившей ряды Восточного Лондона в течение последнего десятилетия. Вдохновленный шумом и суетой африканских, карибских и азиатских продуктовых лотков базара, фотограф Лоренцо Виттури намеревался ухватить то, что он называет «сумасшедшей эстетикой». И результат, Dalston Anatomy, стал одной из наиболее признанных фотокниг 2013 года. Это набор изображений, которые насколько возможно далеки от традиционной стрит-фотографии, но в то же время исторгают какофоническую энергетику улицы.
суббота, 12 июля 2014 г.
Книжная полка: Blumen Колье Шорр
Blumen
Collier Schorr
Steidl & MACK, 2010
104 страницы
53 цветные и черно-белые фотографии
25 см x 31,4 см, твердый переплет
Дизайн: Collier Schorr & Matthew Kraus
Полтора десятилетия Колье Шорр работает в Южной Германии над своим долгосрочным проектом Forest and Fields, документируя реальную и воображаемую жизнь небольшого немецкого городка Швебиш-Гмюнд и используя окрестные ландшафты как карту персональной истории. Книга Blumen — вторая часть этой большой серии, итогом которой станет лимитированная, подписанная и пронумерованная коллекция изданий, собранная в одном боксе.
В публикацию, вышедшую в 2010 году, вошли работы, снятые в период с 2005-го по 2008-й. Снимки, являющие собой сочетание природы и искусственности, фиксируют таинственные и странные временные конструкции из полевых цветов и трав, застывших в воздухе, точно мухи, попавшие в паутину. Фон в виде незамысловатого лугового пейзажа или бесцветной стены подчеркивает тревожность этих сооружений и вместе с тем их театральную, даже театрализованную драматичность. Опираясь в большей степени на идею абстрактного, Шорр воссоздает фотографии, которые сложно назвать в привычном смысле натюрмортами. Парад статичных цветочных композиций она нарушает вкраплениями кадров, запечатлевших бессистемное нагромождение различного рода инструментов, строительных материалов или овощей. Изредка в ландшафт вторгается человек, однако присутствие его остается чаще малозаметным.
Дизайн Blumen элегантно прост. Череду аккуратных разворотов с одним изображением, помещенным на листе справа, время от времени разбавляют раскрывающиеся страницы-клапаны.
Collier Schorr
Steidl & MACK, 2010
104 страницы
53 цветные и черно-белые фотографии
25 см x 31,4 см, твердый переплет
Дизайн: Collier Schorr & Matthew Kraus
В публикацию, вышедшую в 2010 году, вошли работы, снятые в период с 2005-го по 2008-й. Снимки, являющие собой сочетание природы и искусственности, фиксируют таинственные и странные временные конструкции из полевых цветов и трав, застывших в воздухе, точно мухи, попавшие в паутину. Фон в виде незамысловатого лугового пейзажа или бесцветной стены подчеркивает тревожность этих сооружений и вместе с тем их театральную, даже театрализованную драматичность. Опираясь в большей степени на идею абстрактного, Шорр воссоздает фотографии, которые сложно назвать в привычном смысле натюрмортами. Парад статичных цветочных композиций она нарушает вкраплениями кадров, запечатлевших бессистемное нагромождение различного рода инструментов, строительных материалов или овощей. Изредка в ландшафт вторгается человек, однако присутствие его остается чаще малозаметным.
Дизайн Blumen элегантно прост. Череду аккуратных разворотов с одним изображением, помещенным на листе справа, время от времени разбавляют раскрывающиеся страницы-клапаны.
вторник, 27 мая 2014 г.
Книжная полка: The Secret History of Khava Gaisanova Роба Хорнстры и Арнольда ван Брюггена
The Secret History of Khava Gaisanova
Rob Hornstra & Arnold van Bruggen
The Sochi Project, 2013
1100 экземпляров
352 страницы + 32-страничное приложение
107 фотографий
20 см х 27 см
Мягкая обложка
Начав несколько лет назад свой проект, посвященный Сочи, Роб Хорнстра и Арнольд ван Брюгген проявили себя, несомненно, как наиболее последовательные и увлеченные исследователи региона. Пожалуй, ни один из российских авторов не уделил столько внимания городу-курорту и близлежащим территориям, как два голландца, работавшие в России в период с 2009-го по 2013-й. В сравнении с их предыдущими трудами последняя книжная публикация фотографа и журналиста — The Secret History of Khava Gaisanova, вышедшая в 2013 году, представляется самым амбициозным произведением дуэта и вместе с тем самым мрачным по своему содержанию.
Ядром повествования издания, его лейтмотивом стала в каком-то смысле каноническая для Кавказа история североосетинской женщины Хавы Гайсановой, чье имя и вынесено на обложку. Судьба этой женщины из села Чермен, супруг которой пропал без вести, как и многие другие его соотечественники, похищенные неизвестными или похороненные в безымянных могилах, описывается в четные главах книги. Нечетные же разделы вырисовывают общую ситуацию в регионе, щедро обозначая исторический и современный контекст, фиксируя эпизоды нарушения прав человека, убийств и насилия и показывая, как приходится с этим жить простым людям.
Rob Hornstra & Arnold van Bruggen
The Sochi Project, 2013
1100 экземпляров
352 страницы + 32-страничное приложение
107 фотографий
20 см х 27 см
Мягкая обложка
Ядром повествования издания, его лейтмотивом стала в каком-то смысле каноническая для Кавказа история североосетинской женщины Хавы Гайсановой, чье имя и вынесено на обложку. Судьба этой женщины из села Чермен, супруг которой пропал без вести, как и многие другие его соотечественники, похищенные неизвестными или похороненные в безымянных могилах, описывается в четные главах книги. Нечетные же разделы вырисовывают общую ситуацию в регионе, щедро обозначая исторический и современный контекст, фиксируя эпизоды нарушения прав человека, убийств и насилия и показывая, как приходится с этим жить простым людям.
понедельник, 24 марта 2014 г.
Книжная полка: Тель-авивский проект Дениса Копыленко
Color и Oly
Self-published, вторая редакция, 2013
100 и 114 страниц
15 х 23 см
Мягкая обложка, клеевое скрепление
Базирующийся в Тель-Авиве стрит-фотограф Денис Копыленко в одиночку с августа прошлого года выпускает ежемесячные зины, наполняя их собственными снимками, сделанными на улицах израильского города, и распространяя посредством сервиса печати по требованию MagCloud. Свои две книги он, впрочем, напечатал с помощью платформы Blurb. Color и Oly представляются мне скорее расширенными версиями его журналов. Обе работы требуют, на мой взгляд, несколько более тщательного редактирования изображений (либо акцентирования ряда особо ярких образов), однако в целом оставляют после себя достаточно приятное впечатление, подкрепляемое удачным выбором бумаги.
Если вы хотите увидеть свою книгу в блоге This is a photobook, ознакомьтесь с условиями приема заявок.
Self-published, вторая редакция, 2013
100 и 114 страниц
15 х 23 см
Мягкая обложка, клеевое скрепление
Базирующийся в Тель-Авиве стрит-фотограф Денис Копыленко в одиночку с августа прошлого года выпускает ежемесячные зины, наполняя их собственными снимками, сделанными на улицах израильского города, и распространяя посредством сервиса печати по требованию MagCloud. Свои две книги он, впрочем, напечатал с помощью платформы Blurb. Color и Oly представляются мне скорее расширенными версиями его журналов. Обе работы требуют, на мой взгляд, несколько более тщательного редактирования изображений (либо акцентирования ряда особо ярких образов), однако в целом оставляют после себя достаточно приятное впечатление, подкрепляемое удачным выбором бумаги.
Если вы хотите увидеть свою книгу в блоге This is a photobook, ознакомьтесь с условиями приема заявок.
четверг, 20 марта 2014 г.
Рафал Милах и его фотокниги
С 18 по 20 апреля в петербургском фонде «Фотодепартамент» состоится воркшоп «Сделай сам» документального фотографа Рафала Милаха, посвященный работе над книгами и рассчитанный на тех участников, чей проект уже близок к завершению. В самый разгар приема заявок на посещение мастер-класса (дедлайн — 6-е число) This is a photobook представляет обзор изданий, выпущенных польским автором.
Библиография Милаха на сегодняшний день включает только три названия, если не считать коммерческий сборник модных снимков Рафала, осуществленный House LPP в 2011-м. Меж тем все эти книги не остались незамеченными и принесли фотографу награды, были удостоены специальных упоминаний ряда авторитетных международных конкурсов, а также вызвали интерес со стороны коллекционеров и дилеров. В целом традиционная, но отнюдь не лишенная любопытных тонких акцентов работа 7 Rooms, насыщенная и непростая по своему строению In the Car with R и, наконец, изящная Black Sea of Concrete — у польского документалиста выдались плодотворные три года.
7 ROOMS (2011, второе издание — 2013)
Kehrer Verlag, 152 страниц, 57 иллюстраций, 16,5 х 20,3 см, твердый переплет
Библиография Милаха на сегодняшний день включает только три названия, если не считать коммерческий сборник модных снимков Рафала, осуществленный House LPP в 2011-м. Меж тем все эти книги не остались незамеченными и принесли фотографу награды, были удостоены специальных упоминаний ряда авторитетных международных конкурсов, а также вызвали интерес со стороны коллекционеров и дилеров. В целом традиционная, но отнюдь не лишенная любопытных тонких акцентов работа 7 Rooms, насыщенная и непростая по своему строению In the Car with R и, наконец, изящная Black Sea of Concrete — у польского документалиста выдались плодотворные три года.
«Зачастую фотокниги являются наиболее оптимальной формой представления моих изображений. Книги задерживают зрителя и способствуют созданию глубоко личных отношений с фотографиями, с текстом, с самим изданием как объектом. Читать книгу — как смотреть фильм в замедленном режиме, только этот процесс может быть гораздо сложнее и многослойнее по своей структуре, а также гораздо чувственнее».
7 ROOMS (2011, второе издание — 2013)
Kehrer Verlag, 152 страниц, 57 иллюстраций, 16,5 х 20,3 см, твердый переплет
понедельник, 3 февраля 2014 г.
Что скрывается под обложкой
В петербургском музее современного искусства «Эрарта» свою работу завершила выставка Undercover — без преувеличения уникальный проект, обозревавший современные достижения голландского фотокнижного дела.
Исключительность этого события не исчерпывалась тем фактом, что в России подобного масштаба мероприятие, связанное с медиумом фотографических изданий, проводилось впервые. Особенный характер экспозиции проявлялся и в концептуальном решении пространства, куда ее поместили. Чтобы презентовать тот объем работ, что включены в Undercover (свыше полутора сотен объектов), мало было просто разложить их по столам. Требовалась детальная проработка дизайна выставки, такое ее оформление, которое позволяло бы аудитории ориентироваться в разношерстной коллекции.
Исключительность этого события не исчерпывалась тем фактом, что в России подобного масштаба мероприятие, связанное с медиумом фотографических изданий, проводилось впервые. Особенный характер экспозиции проявлялся и в концептуальном решении пространства, куда ее поместили. Чтобы презентовать тот объем работ, что включены в Undercover (свыше полутора сотен объектов), мало было просто разложить их по столам. Требовалась детальная проработка дизайна выставки, такое ее оформление, которое позволяло бы аудитории ориентироваться в разношерстной коллекции.
 |
| Фото: books-undercover.com |
вторник, 17 декабря 2013 г.
Scarti Адама Брумберга и Оливера Чанарина
This is a photobook продолжает публиковать переводы обзоров фотокниг, написанные французом Реми Куане для его блога Des livres et des photos. Ниже читайте текст, посвященный проекту Scarti Адама Брумберга и Оливера Чанарина. Издание недавно вошло в список лучших книжных работ по версии Саймона Бейнбриджа, редактора The British Journal of Photography.
Scarti — это книга в книге. Об искусстве создания книг и про тех, кто их делает. Это заметно с обложки, на которой представлена тисненая фотография. Крупная нарезка, на странице видны метки приводки. Отпечатанная на плотной глянцевой бумаге, она очень напоминает радужную оболочку или цветопробу. Подписанная Брумбергом и Чанарином, Scarti — это также медитация о способностях фотографических медиа передавать реальность.
Scarti — это книга в книге. Об искусстве создания книг и про тех, кто их делает. Это заметно с обложки, на которой представлена тисненая фотография. Крупная нарезка, на странице видны метки приводки. Отпечатанная на плотной глянцевой бумаге, она очень напоминает радужную оболочку или цветопробу. Подписанная Брумбергом и Чанарином, Scarti — это также медитация о способностях фотографических медиа передавать реальность.
среда, 27 ноября 2013 г.
Здравствуй, молодость: Книга «Be happy!» Игоря Самолета
«Be happy!» — история, несомненно, уникальная для молодой российской фотографии. Выпускник Московской школы Родченко нынешнего года, первоначально Игорь Самолет самостоятельно опубликовал 50 экземпляров этой книжки, чтобы представить ее как дипломный проект на отчетной выставке студентов своей альма-матер. Практически сразу после показа в столице издание отправилось на ViennaPhotoBookFestival, где за пару дней было почти полностью раскуплено (несколько копий увез с собой Мартин Парр) и откуда попало на полки как минимум двух серьезных магазинов. Сам же автор получил в Вене предложение от Peperoni Books. Спустя всего четыре месяца привлекшая к себе внимание работа вышла в Европе уже не абы как, а тысячным тиражом и на днях взяла серебряный приз конкурса German Photobook Award 2014. Но сколь бы скорым ни казался успех «Be happy!», на съемку легшего в основу книги материала у фотографа, тем не менее, ушло около трех лет, проведенных в поездках по разным городам страны, включая родной Игорю Котлас в Архангельской области.
В сущности, ту тему, за которую Самолет берется в своем проекте, сложно назвать новой. Про годы мучительного взросления, про осознание идентичности, про непростые поиски счастья пытаются то и дело понять и рассказать многие из современных отечественных авторов младшего поколения. Однако в большинстве случаев заявленная проблематика решается ими приблизительно в одном и том же ключе и стилистике: портреты, зачастую составляющие подобные серии, демонстрируют хрупкость, уязвимость, ранимость юности. «Be happy!» — исследование совсем иного толка. Оно более дерзкое, жесткое, вызывающее, пронзительное. На резкость его намекают уже выставленный на обозрение сшитый переплет, из которого наружу выбиваются ниточки, и угловатые буквы выведенного на обложке названия, небрежно сложенные из рваных кусочков коричневого скотча.
четверг, 7 ноября 2013 г.
Время танцевать: «Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс» Максима Шера
Так получилось, что, прежде чем засесть за этот текст, я пару недель почти не расставалась с книжкой «Отдаленный, звучащий чуть слышно вечерний вальс» и свозила ее в несколько уральских городов, где давала полистать своим знакомым — при случае или специально. И часто мне приходилось наблюдать реакцию, которую и раньше встречала у людей при схожих обстоятельствах. В конце мая, к примеру, я видела точно такие же эмоции у некоторых посетителей выставки «Жизнь других», открывшейся в Екатеринбургском филиале ГЦСИ. Центральную часть той весенне-летней экспозиции составляли снимки из частных фотоархивов, перемешанные и соединенные друг с другом так, что границы между разными и незнакомыми семьями совсем размылись, образовав новые родственные связи. Практически всем отобранным для показа карточкам характерна была необыкновенная визуальная сила и выразительность, и то и дело я слышала рядом удивленные возгласы, общий смысл которых сводился к одному вопросу: неужели это советские люди в Советской стране?
Мы так привыкли к агитационной риторике фотографии в СССР, что, когда сталкиваемся с изображениями, лишенными какого-либо пропагандистского пафоса, порой не в силах сдержаться и отреагировать на них иначе. Меж тем на упомянутой выставке подобных кадров было немало, и все время казалось, будто запечатленные на них отдыхающие мужчины и женщины находятся не во всесоюзных здравницах, а где-то на берегу юга Франции. Невозможно было избавиться от ощущения нездешности пойманных сценок и лиц.
Вот именно такого рода изумление книга Максима Шера вызвала и у тех, кому я ее показывала, да и у меня самой. Снимки, вошедшие в «Вечерний вальс», тоже отличает ошеломительная, немыслимая инаковость, оторванность от привычного представления о советской эпохе. При беглом просмотре чудится, будто эти фотографии вовсе не про нас, не про нашу страну, не про нашу историю. Заснеженный пейзаж, наблюдаемый за спиной седовласой женщины в темных очках, представляется швейцарским ландшафтом, задний план на одной из курортных карточек — каннским взморьем, а лица — лица кажутся совсем «другими».
Вероятно, похожие изображения при желании можно выудить из любого семейного альбома, но тот факт, что Шеру повезло обнаружить столько подобных кадров в пределах одного архива, только увеличивает ценность его находки. Сделана она была в петербургской коммуналке, где в прошлом веке жили этнограф и археолог Галина Бабанская и инженер Вениамин Авербах — супруги, авторы снимков, этого несчетного числа визуальных свидетельств их жизни, оставшихся ненужными, невостребованными, забытыми, отвергнутыми, так же как и банки с соленьями, старая одежда и прочие предметы, не вывезенные из квартиры наследниками.
Вот именно такого рода изумление книга Максима Шера вызвала и у тех, кому я ее показывала, да и у меня самой. Снимки, вошедшие в «Вечерний вальс», тоже отличает ошеломительная, немыслимая инаковость, оторванность от привычного представления о советской эпохе. При беглом просмотре чудится, будто эти фотографии вовсе не про нас, не про нашу страну, не про нашу историю. Заснеженный пейзаж, наблюдаемый за спиной седовласой женщины в темных очках, представляется швейцарским ландшафтом, задний план на одной из курортных карточек — каннским взморьем, а лица — лица кажутся совсем «другими».
Вероятно, похожие изображения при желании можно выудить из любого семейного альбома, но тот факт, что Шеру повезло обнаружить столько подобных кадров в пределах одного архива, только увеличивает ценность его находки. Сделана она была в петербургской коммуналке, где в прошлом веке жили этнограф и археолог Галина Бабанская и инженер Вениамин Авербах — супруги, авторы снимков, этого несчетного числа визуальных свидетельств их жизни, оставшихся ненужными, невостребованными, забытыми, отвергнутыми, так же как и банки с соленьями, старая одежда и прочие предметы, не вывезенные из квартиры наследниками.
четверг, 24 октября 2013 г.
Течет река Волга: «Дальний берег» Юлии Борисовой
Сегодня в Касселе открывается фестиваль Fotobookfestival, в рамках которого будут представлены фотокниги, вошедшие в шорт-лист международной премии Photobook Dummy Award. На получение награды в этом году претендует и работа «Дальний берег» Юлии Борисовой, единственного российского автора в коротком списке конкурса. Ее 152-страничное издание, получившее отзывы Йорга Колберга и Эндрю Фелпса, ранее было показано на выставках в Милане (Milan Image Art Fair, май 2013), Дублине (PhotoIreland Festival, июль 2013) и Париже (Le Bal, август 2013), а фотографии из серии демонстрировались в рамках Noorderlicht International Photofestival в Нидерландах. В день старта немецкого фестиваля блог This is a photobook публикует обзор «Дальнего берега», а также интервью с автором книги.
У истории, служащей отправной точкой для «Дальнего берега» Юлии Борисовой, практически идентичный распутинскому «Прощанию с Матёрой» сюжет. Только время действия его приходится не на 60-е, а на 30-е годы прошлого столетия, когда на Волге силами заключенных ГУЛАГа началось строительство Угличского и Рыбинского гидроузлов. Три города, восемь сотен сел и деревень, пять монастырей, в том числе памятники истории и культуры, сотни церквей и старых погостов — в общей сложности 4600 квадратных километров оказались затопленными во время работ над проектировкой ГЭС. Вместе с родной землей, с могилами близких людей ушли под воду и многие из жителей этих территорий, не пожелавшие покинуть собственные дома и по своей воле решившие погибнуть.
Спустя многие годы петербургский фотограф вернулась в частично потонувшие места, ныне почти полностью восстановившиеся, и отправилась на поиски примет событий 70—80-летней давности. Подход, который она выбирает в «Дальнем береге», далек от стилистики традиционной документальной работы. Казалось бы, Юлю вовсе не интересуют видимые маркеры некогда случившегося в этом краю. Она не сопровождает свои снимки ни подписями, ни комментариями, ни даже легкими намеками и создает повествование условное и отстраненное. Тем не менее время, сквозь пласты которого она пытается пробраться, чтобы нащупать привлекшую ее историю, осязаемо едва ли не на каждой странице книги.
У истории, служащей отправной точкой для «Дальнего берега» Юлии Борисовой, практически идентичный распутинскому «Прощанию с Матёрой» сюжет. Только время действия его приходится не на 60-е, а на 30-е годы прошлого столетия, когда на Волге силами заключенных ГУЛАГа началось строительство Угличского и Рыбинского гидроузлов. Три города, восемь сотен сел и деревень, пять монастырей, в том числе памятники истории и культуры, сотни церквей и старых погостов — в общей сложности 4600 квадратных километров оказались затопленными во время работ над проектировкой ГЭС. Вместе с родной землей, с могилами близких людей ушли под воду и многие из жителей этих территорий, не пожелавшие покинуть собственные дома и по своей воле решившие погибнуть.
Спустя многие годы петербургский фотограф вернулась в частично потонувшие места, ныне почти полностью восстановившиеся, и отправилась на поиски примет событий 70—80-летней давности. Подход, который она выбирает в «Дальнем береге», далек от стилистики традиционной документальной работы. Казалось бы, Юлю вовсе не интересуют видимые маркеры некогда случившегося в этом краю. Она не сопровождает свои снимки ни подписями, ни комментариями, ни даже легкими намеками и создает повествование условное и отстраненное. Тем не менее время, сквозь пласты которого она пытается пробраться, чтобы нащупать привлекшую ее историю, осязаемо едва ли не на каждой странице книги.
понедельник, 21 октября 2013 г.
«365» Александра Аксакова
This is a photobook продолжает публиковать переводы обзоров фотокниг, написанные Реми Куане для его блога Des livres et des photos. Ниже читайте текст о проекте «365» Александра Аксакова. В свое время я легкомысленно не приобрела сразу же это вышедшее в AkinaBooks симпатичное издание, а теперь оно уже распродано, и остается только кусать локти.
Я начинаю с этого поста серию коротких обзоров книг, которые представляют большой интерес, но не вызывают с моей стороны длинных комментариев.
По долгу военной службы фотограф Александр Аксаков был призван на север России. С собой он взял пластиковый аппарат «Смена», выпущенный еще в советское время. Проще говоря, камеру плачевного качества и относительно профессиональных стандартов. Он использовал этот скромный аппарат, чтобы вести дневник своей службы. Портреты сослуживцев, бесконечная зима, скука, учения, удовольствие от согретых рук у костра. Обычная жизнь солдат.
«Смена» делает фотографии слегка размытые, слабо освещенные. Эстетика ломографии, которая далека от веселья и гедонизма, восхваляемого австрийским производителем, на основе последовательности погружает зрителя в меланхолию автора, неохотно завербованного, и географическую однотонность проекта о руинах советской утопии.
Реализация книги — это чудо ремесла высокого уровня. Шесть тетрадей и две плоские обложки искусно сшиваются вручную, делая каждый из 150 экземпляров уникальным. «365» опубликована в издательстве AkinaBooks, которое за год своего существования выпустило очень ограниченным тиражом дюжину безупречных книг для библиофилов.
Александр Аксаков, «365», AkinaBooks, сшито вручную, 100 страниц, ограниченный тираж 150 экземпляров, все пронумерованы. Графический дизайн — Валентина Абенаволи.
По долгу военной службы фотограф Александр Аксаков был призван на север России. С собой он взял пластиковый аппарат «Смена», выпущенный еще в советское время. Проще говоря, камеру плачевного качества и относительно профессиональных стандартов. Он использовал этот скромный аппарат, чтобы вести дневник своей службы. Портреты сослуживцев, бесконечная зима, скука, учения, удовольствие от согретых рук у костра. Обычная жизнь солдат.
Реализация книги — это чудо ремесла высокого уровня. Шесть тетрадей и две плоские обложки искусно сшиваются вручную, делая каждый из 150 экземпляров уникальным. «365» опубликована в издательстве AkinaBooks, которое за год своего существования выпустило очень ограниченным тиражом дюжину безупречных книг для библиофилов.
Александр Аксаков, «365», AkinaBooks, сшито вручную, 100 страниц, ограниченный тираж 150 экземпляров, все пронумерованы. Графический дизайн — Валентина Абенаволи.
Автор: Реми Куане (Rémi Coignet)
Источник: Des livres et des photos
Перевод: Наташа Подунова
Переведено и опубликовано с разрешения автора
Подписаться на:
Сообщения (Atom)