В онлайн-магазине «ФотоДепартамента» появился финальный (и снова двухчастный) выпуск моего видеолекционного проекта «Фотокниги: К истокам медиума». Чему посвящены последние эпизоды?
Лекция № 8. «В мире искусства». Формат фотографического издания в руках у художников
1960—1990-х годов. Спорная серия публикаций Эда Руше как точка входа концептуальных практик в фотокнигу. Эксперименты американских и европейских авторов — от Уорхола до Фонткуберты.
Лекция № 9. «Анонимные скульптуры». Фотокниги четы Бехер и учеников и последователей «дюссельдорфской школы». Издания на границе между концептуальным искусством и документалистикой. Естественно-научный принцип каталога как художественный принцип и метод типологии как инструмент для насмешки.
Все выпуски проекта теперь собраны в одном посте вот тут. Ссылка на него также размещена в меню прямо под названием блога.
Начатый мною в сентябре прошлого года видеолекционный курс по истории фотокниги близок к завершению. В марте выйдет финальный блок проекта, включающий два эпизода — про эксперименты художников с форматом и про влияние на него Дюссельдорфской фотографической школы, в частности работ супругов Бехер (в сущности, именно им мы обязаны явлению современного «типографского кирпича»).
Блок состоит из следующих лекций: Лекция № 1. «Осторожно, модерн». Издания русских, европейских и американских модернистов 1920-х и 1930-х годов. Лекция № 2. «Документ/Пропаганда». Европейские и американские документальные издания, а также феномен советской пропагандистской фотокниги 1930-х годов. Лекция № 3. «В шесть часов вечера после войны». Голландские, чешские, французские, испанские, итальянские, британские и немецкие фотокниги послевоенного периода. Лекция № 4. «Нерешающий момент». Американские и европейские издания 1950-х и 1960-х годов, относящиеся к направлению визуального потока сознания. Лекция № 5. «Это — провокация». Фотокнижный бум в Японии 1960—1970-х.
Лекция № 6. «Я протестую!». Фотографические издания как зеркало протестов второй половины XX века. Американская, европейская и японская классика жанра 1960-х и 1970-х и его современные примеры, выпущенные в новом столетии. Лекция № 7. «Sex, drugs & photobooks». Фотокниги, появившиеся благодаря либерализации сексуальных нравов в 1960-х. Эксцентричные европейские эротические альбомы, зачинатели дневникового стиля, провокационные исследования природы вуайеризма и дидактические антинаркотические высказывания.
В апреле все десять эпизодов курса, включая пилотный, станут частью дополнительной программы выставки «Специальное издание: Фотокнига в России», сокуратором которой я выступаю по приглашению музея «Дом Метенкова» в Екатеринбурге. Я не писала раньше об этом проекте, поскольку сейчас ушла с головой в подготовку к открытию. Но подробности, фотографии, впечатления обещаю.
По обыкновению, переждав основную волну публикаций фотокнижных итогов, представляю наконец собственную версию списка изданий завершившегося года. Подчеркну, что это не рейтинг самых-самых и лучших-наилучших. В персональную подборку вошли работы связанных с постсоветским пространством авторов, пополнившие мою коллекцию за прошедший период и показавшиеся мне наиболее интересными среди остальных.
Нынешний топ получился подчеркнуто российским, не считая пары названий. К сожалению, для моей книжной полки 2015-й не был простым годом. Из-за перепада курсов валют пришлось отказаться от любых зарубежных покупок и сосредоточиться на том, что можно было найти в пределах страны. Тем не менее, обозревая всю восьмерку и два издания из бонусного блока, чувствую теперь удовлетворение от этого года.
This is a photobook собрал в одном обзоре работы выходцев с постсоветского пространства, упомянутые в зарубежных рейтингах фотокниг года.
Для авторов, связанных с территорией бывшего Союза, 2015-й, если сравнивать с прошлым годом, выдался значительно более урожайным на внимание со стороны лидеров мнений. Без малого два десятка изданий было отмечено экспертами в персональных и коллективных списках, составленных для профильных сайтов. Даже если не брать в расчет имена художников, давно живущих за пределами родины и выпускающих свои книги тоже только за рубежом, общий итог, тем не менее, выглядит впечатляющим (в 2014-м насчитывалось восемь названий).
Если взглянуть на всю подборку в целом, вряд ли можно будет назвать ее ровной. Помимо очевидной разницы между большими проектами (и большими именами), продукцией независимых издательств и домашним селф-паблишингом, отличия наблюдаются и среди отдельных территорий. В России, к примеру, налицо преобладание самиздата, и это понятно: в сущности, у нас практически нет институций, работающих именно с фотокнигой, а опыт сотрудничества с европейцами в подобном направлении почти отсутствует (заметные примеры можно пересчитать по пальцам одной руки). Если говорить честно, то в этом поле находится по-прежнему лишь Treemedia (позволю себе не включать сюда пока петербургскую «Галерею печати» с уклоном преимущественно в производственный процесс). Техническое качество и эстетика продакшна тоже разнятся. Несмотря на это (а порой и вопреки), каждая из публикаций была отмечена в зарубежных рейтингах.
Через неделю ждите обещанный мною список лучших российских изданий по версии This is a photobook.
Хотя в последнее время парад списков лучших изданий года, сделавшийся обязательной частью закрытия очередного книжного сезона, становится мишенью для иронизирования как над фотографами, так и над экспертами и теми, кто желает ими быть или казаться (см. картинку), знакомство с содержанием подобных рейтингов по-прежнему остается наилучшим способом формирования представления о том, что произошло на этом поле за двенадцать месяцев.
В 2013-м и 2014-м блог This is a photobook собирал в одном посте ссылки на большинство топов, комментируя выбор так называемых opinion leaders. В этот раз фокус смещен с лидеров мнений на лидеров шорт-листов. Познакомиться подробнее с различными версиями фотокнижных итогов можно в конце материала. Основное же внимание в тексте будет сосредоточено на тех работах, которые чаще остальных фигурировали в списках. Если вы по каким-то причинам пропустили то или иное название в течение года, теперь самое время взглянуть на марш победителей.
Из всех проектов я выделила те, что занимают первые десять позиций в мета-рейтингах (в результате получилось 18 изданий, часть из которых имеют одинаковое количество упоминаний). При подготовке обзора я ориентировалась на подсчет, который вела у себя на странице в «Фейсбуке» фотограф Вайори Шеллекенс, в чье поле зрения попало максимальное число «бэстов» (в общей сложности 92!).
Во второй части материала я отдельно отметила замеченные мною книги авторов постсоветского пространства и предлагаю порадоваться за них всем вместе (читайте продолжение уже на этой неделе).
Немного статистики. Из указанных восемнадцати фотокниг:
лишь одна является самиздатом, девять выпущено независимыми издателями, за восемь ответственны крупные игроки рынка;
четырнадцать работ увидели свет в Европе, три — в Америке, одна — в Китае;
среди европейских стран лидирует Британия;
среди издателей — британское MACK (три названия), по две публикации у немецкого Koenig Books, бельгийского Art Paper Editions и голландского Roma Publications;
шесть книг создано совсем небольшими издательскими группами.
This is a photobook расспросил украинского фотографа Артура Бондаря о его книге «Подписи войны» (рецензию на нее читайте тут), о краудфандинге, цветовых акцентах в издании и о том, как эта работа вывела на новый уровень его видение собственного проекта.
Это тот случай, когда не в выставочном формате (хотя мне знакомы разные способы экспонирования проекта), не тем более в качестве онлайн-публикаций, а именно в книжном варианте фотографический материал обретает наиболее точную форму. На протяжении последних трех-четырех лет наталкиваясь на «Подписи войны», я расценивала работу Артура Бондаря как довольно простую историю с ясным документальным посланием, но, впрочем, не с самым очевидным визуальным решением. Важно помнить, что это не серия с классичными снимками российских и украинских ветеранов Второй мировой, а полароиды, каждый из которых сам по себе уже является уникальным, исключительным объектом, что подчеркивает и усиливает отношение к запечатленным на них людям.
Ох, я же забыла сделать анонс третьей лекции (а уже четвертая на подходе).
Вторая мировая война, несомненно, кардинальным образом изменила европейский физический ландшафт, но, пожалуй, в значительно большей степени она преобразовала ландшафт ментальный. Это случилось, однако, не тотчас. В полной мере обновление общественной памяти и проработка коллективной травмы, нашедшие выражение и в художественной среде, начались позднее. Первые же послевоенные годы в странах, затронутых боевыми действиями, отмечены процессами восстановительными и примирительными. Обе эти темы сразу плотно входят в европейский фотографический контекст, где становятся предметом социального заказа, с одной стороны, и оказываются в центре нового гуманистического движения — с другой.
Как изменение визуального языка в голландской фотографии после Второй мировой проявило себя в книжном формате? Какой из чешских издательских проектов был назван «сюрреалистической медитацией о войне и сопротивлении», а какой — триумфом искусства над трагическими историческими обстоятельствами? Как создавалась дебютная фотокнига Картье-Брессона, ставшая одной из ключевых работ столетия? Почему проекты испанского издательства Lumen их создатели именовали «абсолютно новым концептом»? Чья книга вывела британскую фотографию из состояния лимба? Почему немецкие издания после Второй мировой носили ретроградный характер?
Третий эпизод видеолекционного проекта «Фотокниги: К истокам медиума» посвящен голландским, чешским, французским, испанским, итальянским, британским и немецким работам послевоенного периода.
Впервые о себе проект Russian Independent Self-publishedзаявил в июне этого года, накануне ViennaPhotoBookFestival, куда московский фотограф Елена Холкина отвезла самиздат нескольких российских авторов, представив эти работы на отдельном столе в рамках книжной ярмарки. Название для коллектива, в чей костяк, помимо Лены, вошли также Наталия Балута и Алла Мировская, придумывалось скорее из соображений необходимости: чтобы выкупить стенд на фестивале, требовалось как-то о себе заявить. Однако выбранная в итоге простая формулировка удачно совместила в себе и ироничное отношение к новообразованной организации, и вместе с тем некое послание, даже манифест.
Небезуспешный опыт в Вене сподвиг художников уже в полном составе отправиться на Unseen в Амстердаме, где участники Russian Independent Self-published выступили не как формальное предприятие, а в большей степени в качестве творческого союза.
Блогу This is a photobook трио активных членов группы рассказало о том, как долго назревала потребность в коллективном взаимодействии, какая реакция европейской аудитории показалась «русским независимым» самой ценной и почему они теперь собираются расширять свою деятельность.
Наталия Балута, Алла Мировская и Елена Холкина на книжной ярмарке Unseen 2015, Амстердам
Двойственная природа документалистики, о которой даже пионеры жанра говорили как о творческой интерпретации современной действительности, вызвала полемику в фотографии 1930-х годов. Дискуссии эти до сих пор сложно назвать завершившимися, но именно в четвертое десятилетие XX века подобный спор впервые зазвучал в полный голос. Пропагандистская фотокнига, расцветшая в это время в Советском Союзе и других тоталитарных государствах, и документальное движение, расширившее свое поле в издательской сфере в демократических странах — они такие разные, но вместе с тем близкие друг другу, идущие бок о бок в историческом контексте.
Каким был показан в работах 1930-х Париж, ставший центром документальной фотографии в Европе? Как Биллу Брандту удалось оказаться внутри и вне исследуемого им британского социального ландшафта? С каким непростым положением столкнулись американские документалисты, работавшие по заказу общественных и политических организаций? Что способствовало прорыву в советской фотокниге, и как в этом поучаствовали конструктивисты?
Второй выпуск моего видеолекционного проекта посвящен европейским и американским документальным изданиям, а также феномену советской пропагандистской фотокниги 1930-х годов.
