суббота, 14 декабря 2013 г.

Екатерина Анохина: «Не стоит охотиться за издательствами»

Всего за полгода у Екатерины Анохиной практически друг за другом вышли две фотокнижки — и обе в европейских издательствах. Дебютная ее работа под названием 25 Weeks of Winter, которую Катя сначала опубликовала самостоятельно, напечатав 50 копий аккурат к показу дипломных проектов в школе Родченко, в июне была тепло встречена на ViennaPhotoBookFestival. Там же московский фотограф, как и ее сокурсник Игорь Самолет, получила предложение от немецкого издательства Peperoni Books выпустить полноценный коммерческий тираж книги. В короткие сроки 250 экземпляров «25 недель зимы» разошлись по профильным магазинам в разных странах мира, успев попасть в каталог популярного онлайн-ресурса photoeye.com и получив немало откликов и рецензий. Путь второй работы автора, озаглавленной как Inner Mongolia и вышедшей при участии dienacht Publishing, еще только начинается, однако оба издания в ноябре были представлены на проходивших параллельно с Paris Photo трех мероприятиях, в том числе в рамках престижной ярмарки Offprint.

Вернувшись из французской столицы, Катя, прежде чем отправиться на открытие своей выставки в Берлине, рассказала в интервью блогу This is a photobook, что ей дала недавняя промоушн-поездка в Париж, почему для нее не стал проблемой процесс редактирования первой книжки и как появилась на свет вторая, а также о том, почему молодым фотографам не стоит охотиться за издателями.

Екатерина Анохина

— Во Франции ты представляла сразу две свои книжки. Расскажи, в каких мероприятиях ты принимала участие.
— В Париже я участвовала в трех книжных событиях. Самое крупное — это ярмарка Offprint. Наш издатель Peperoni Books представлял выпущенные им работы на стенде итальянского магазина MiCamera Milano, который не только торгует книгами, но и устраивает различные мероприятия, связанные с фотографией. Один из дней на стенде был посвящен проектам Peperoni Books. У нас, авторов Peperoni, были получасовые автограф-сессии, и я подписывала свои копии 25 Weeks of Winter рядом с Викторией Сорочинской. Параллельно состоялось еще одно приятное камерное событие под названием Books & Coffee & Music. Оно проходило в подвале парижского кафе, где было представлено семь издателей из Германии, Англии, Швеции и Франции. На Books & Coffee & Music у меня была презентация новой книги Inner Mongolia, изданной совместно с dienacht Publishing. А третье мероприятие с моим участием — на нем, кстати, было много авторов из России — это Le PhotobookFest. Там, например, можно было посмотреть фотокниги, отобранные в шорт-лист премии Rock Your Dummy. Le PhotobookFest устроил групповую автограф-сессию для нескольких авторов одновременно (из русских участвовали только я и Миша Педан). Организаторы предложили: тусуйтесь, общайтесь, подписывайте книжки тем, кто захочет их купить. На этот ивент меня пригласил магазин AnzenbergerGallery bookshop, где также продаются «25 недель зимы».

— Le PhotobookFest проводился в 2013 году впервые. В сравнении, например, с ViennaPhotoBookFestival, куда ты ездила летом, каким было это мероприятие, какую публику оно вокруг себя собрало?
— Я думаю, что эти два события совершенно нельзя сравнивать, поскольку фестиваль в Вене — это, скорее, маленький Offprint, достаточно большое мероприятие, где у каждого издателя или автора есть свой стенд. Le PhotobookFest — ивент камерный. Там просто поставили три стола, на двух из которых лежали книжки для продажи, а на третьем — проекты номинантов на Rock Your Dummy. Если ViennaPhotoBookFestival — серьезный профессиональный фестиваль, то Le PhotobookFest — мероприятие другого масштаба, это приятное место, чтобы потусоваться, пообщаться в неформальной обстановке с авторами и издателями, выпить вина и посмотреть хорошие книги.

— Поделись своими впечатлениями от Offprint, куда ты в этот раз впервые попала в качестве автора. Раньше ты уже ездила на эту ярмарку?
— Да, еще в прошлом году я была на Offprint как посетитель. Это, конечно, такое огромное событие, что приходишь туда и даже теряешься от разнообразия. Тут и фотокниги, и artist books, и теоретическая литература по искусству. Хотя если ты знаешь, что тебе нужно, какие издания ты хочешь приобрести и с кем из авторов пообщаться, то для этого на Offprint немало возможностей. Однако для меня как для молодого фотографа, наверное, было менее комфортным участие в ярмарке, чем в маленьких ивентах, потому что я еще незнаменита, ко мне не стояла очередь за подписанными экземплярами. При этом поток людей был очень большой, но, в отличие от маленьких мероприятий, у тебя меньше возможности пообщаться с посетителями и рассказать о своей работе. Как мне показалось, Offprint имеет смысл посещать либо для того, чтобы посмотреть, какие вообще есть книги (но тогда лучше приходить туда чаще, чем один раз), либо чтобы купить работы конкретных авторов. Например, рядом с нашим стендом подписывала книги Ринко Каваучи, а за день до этого очередь стояла за подписанными экземплярами Holy Bible у Брумберга и Чанарина.

Катя Анохина на ярмарке Offprint
— У тебя на этой ярмарке случились собственные книжные приобретения или открытия?
— Я не очень люблю большие события, я там всегда теряюсь и не могу сразу сориентироваться, не успеваю все посмотреть, поэтому на Offprint я ничего не купила. Кроме того, я себя сдерживала от покупок: мне предстояло везти в Москву коробку книжек, своих и Игоря Самолета, и я боялась, что большего мой чемодан не вынесет. На обратном пути я еле уложилась в 20 килограмм разрешенного веса. Однако на Le PhotobookFest я купила Macquenoise Пьера Либарта (Pierre Liebaert) — работу, которая мне очень понравилась. Когда я думала над своим вторым проектом «Внутренняя Монголия», я собиралась делать что-то подобное. Книжка прекрасная, с дизайнерской точки зрения она здорово сделана, напечатана на газетной бумаге, сшита по краю и упакована в красивую картонную обложку с зайцем. Мне нравится ее хрупкость, то, что ты листаешь ее как газету, да и фотографии хорошие. Второе приобретенное мной издание — It's About Time Антонио Проэнсы де Карвальо (Antonio Proença de Carvalho), одного из номинантов на Rock Your Dummy. Автор купил у меня мою книгу и оказался таким обаятельным и милым человеком, что я не устояла и купила его работу тоже. Это немного наивная и теплая личная история, какие я люблю. В ней фотограф использовал свои архивы 30-летней давности. Но вообще я должна сказать, что у меня очень странный вкус. Я только тогда покупаю книжку, если меня что-то трогает по-настоящему, и мне не столь важно, насколько это известный автор или культовое издание.

— Давай поговорим поподробнее про твои собственные проекты. О чем твоя первая книжка 25 Weeks of Winter?
— «25 недель зимы» — дневник о переживании разрыва, складывающийся из обрывков воспоминаний, мыслей, чувств, снов. Для меня это очень эмоциональная, личная и драматическая история. Я смешивала визуально разнообразный материал, потому что представляла книгу как некую мозаику, как пазл или как настоящий дневник, который заполняют разными чернилами, рисунками, фотографиями и билетами в кино или на самолет. Книга состоит как из снимков из моего личного архива, так и из кадров, снятых в процессе работы над изданием и отражающих мои актуальные эмоции и состояние.

— Ты осознанно делала из этой персональной истории проект? Или ты сперва снимала интуитивно, а уже потом осознала, что из этого материала можно сложить серию?
— В течение трех или даже четырех лет я снимала только для себя, особенно ни над чем не задумываясь. А начало все это складываться в историю только во время семинара Арьи Хуутиайнен, проходившего в Петербурге осенью 2012-го. Арья как раз работает над очень личными сюжетами, и я тогда подумала: а не попробовать ли мне сделать что-то в таком духе? Мне казалось, что это хороший способ преодоления собственных эмоций. Но я считала, что выполню это задание и забуду, что ничего серьезного из него не выйдет, а вышло все, как ты знаешь, совсем по-другому. В общем, первые наброски я стала делать на воркшопе. Потом, в декабре 2012 года, к нам в школу Родченко приехал Ханнес Вандерер (Hannes Wanderer) из Peperoni Books. А так как еще на предыдущем семинаре в Питере, видя, насколько мои фотографии визуально разные, я решила, что они лучше всего будут работать в книге, то я вывалила перед Ханнесом ворох своих маленьких контролек. Он был сначала ошарашен, потому что всегда очень сложно работать с таким абстрактным материалом, когда у тебя нет конкретного нарратива, когда ты интуитивно выстраиваешь историю. Но в итоге мы за пять дней воркшопа сделала первый макет. Он тогда даже совсем по-другому назывался. После этого я сказала в школе, что буду делать из этого диплом, и остальные полгода занималась тем, что доснимала проект, проводила жесткий отбор и редактирование.


— Вот, кстати, про редактирование. Использование в одном издании и черно-белых, и цветных снимков действительно предполагает очень чуткую редактуру. Как этот процесс у тебя был организован?
— Если честно, для меня это не было большой проблемой, хотя процесс оказался трудоемким. Но я изначально для себя решила выстраивать эту историю как этакие записки на полях. Если у тебя есть настоящий живой дневник, то ты понимаешь, что он всегда очень разнообразен. Здесь, на одной странице, ты можешь нарисовать какую-нибудь картинку, потом еще что-то. Поэтому мне казалось абсолютно логичным то, что фотографии могут отличаться, отражая разное состояние, разные эмоции, разное время. Я во многом поступала интуитивно, стараясь отсекать лишнее, выбрасывать кадры, которые не срабатывали. Ханнес учил нас при отборе раскладывать снимки на разные категории, и так я и поступила. Например, в моем случае это были такие разделы, как «Портреты», «Пейзажи», «Картинки-настроение», а внутри этих папок лежали папки «Точно да» для сильных снимков и «Возможно» — для тех, которые еще не точно войдут в книгу, но могут пригодиться как кадры-паузы. В итоге у меня почти не осталось портретов, а оказалось больше абстрактных изображений, которые должны передавать определенное настроение и состояние. Я распечатывала макет, складывала и склеивала его, смотрела, что и как смотрится, потому что фотографии, казалось, хорошо работавшие в электронном варианте, в напечатанном виде уже не вызывали никаких чувств.

— Кто занимался дизайном книжки?
— У меня дизайн достаточно простой, поэтому я сама над ним работала. Кто-то мне, конечно, помогал. Я показывала макет и Насте Хорошиловой, которая была моим дипломным руководителем в школе, и своим однокурсникам, и даже моему бывшему возлюбленному, которому эта книга посвящена. Мне очень помог Кирилл Савченков, который собаку съел на редактировании изданий. Именно он посоветовал поставить фотографию с цветами на обложку. Мне не хотелось от нее отказываться, а в книгу она не вписывалась. Это было очень правильным решением: яркая обложка пошла на пользу моей книжке.

— Книжка очень маленькая по своему формату. Почему ты выбрала подобный размер для нее?
— Думаю, это тоже был удачный ход. Я изначально хотела, чтобы книжка получилась такой. В ней много разворотов, и мне показалось, что, когда они меньше, они работают лучше. Размер же очень сильно влияет на восприятие. Чем больше фотография, тем она представляется значительнее, важнее, а мне хотелось, чтобы мои картинки были сильными, но интимными.

— Первое издание ты выпустила самостоятельно тиражом в 50 экземпляров, насколько я знаю.
— Да, его я тоже делала с помощью Ханнеса Вандерера. У его брата есть типография в Берлине, где печатаются книги Peperoni, а в Москве выпустить мою книжку со сшитым переплетом было бы очень дорого, поэтому я решила сделать это в Германии, но как тираж self-published.

— Европейская презентация «25 недель зимы» состоялась на фестивале в Вене в июне. Именно там ты получила от Peperoni Books предложение выпустить книгу уже полноценным коммерческим тиражом?
— Это был прекрасный опыт! Потому что, когда мы туда отправлялись группой выпускников школы Родченко, я думала: «Вот сейчас мы приедем, постоим два дня, и я поеду с коробкой книжек обратно в Москву. И куда их потом девать?» А получилось все иначе: книжку у меня раскупили за полтора дня. Люди подходили и говорили очень приятные вещи, спрашивали, не страшно ли мне было выставлять напоказ такую личную историю. Они почувствовали эмоцию, которую я хотела выразить, и для меня это было очень важно, ведь изначально я, конечно, считала, что делаю проект для себя, не задумывалась, будет ли он еще кому-то интересен, а потом он оказался успешным. Поэтому Ханнес предложил мне и Игорю Самолету с его книгой «Be Happy!» выпустить большой коммерческий тираж. Вечером последнего дня фестиваля мы собрались, подвели итоги, и он так и сказал: давайте делать. И мы напечатали 250 экземпляров «25 недель зимы».

— Второй вариант издания сильно отличается от первого?
— Практически не отличается. Просто лучше качество печати, сама работа аккуратнее выполнена. Были еще какие-то маленькие-маленькие технические недочеты в первом тираже, которые случились, поскольку все делалось в авральном режиме. Мы находились в Москве, а книжки печатали в Берлине, нельзя было как-то проконтролировать процесс. Эти небольшие ошибки мы учли и исправили.


— В Париже в этот раз ты показывала и вторую свою книжку, совсем новую. Про «Внутреннюю Монголию», как она называется, пока ничего не известно, не считая того, что издание есть, и при этом оно тоже выпущено в Европе.
— Я познакомилась на Венском фестивале с издателем из dienacht Publishing, отправила ему фотографии из этого проекта, надеясь, что их опубликуют в одноименном журнале, а он пишет: Катя, давай сделаем книжку. Так все и вышло. И я очень была рада предложению, потому что у меня уже была идея, как из этой серии сделать книгу. Мне вообще понравилось книжки делать. Мы с dienacht очень легко сходились на дизайнерских решениях и в других вопросах, поэтому в итоге получилось более-менее то, что я хотела.

— А концепция у этой работы какая?
— Книжка вкладывается в конверт, и прямо на нем напечатана цитата из «Чапаева и пустоты»* Пелевина. Я не очень хорошо сама пишу тексты, а потому была рада, когда нашла этот отрывок, где речь идет о том, что внутренняя Монголия — это не какое-то конкретное место, а абстрактное пространство внутри тебя, сумеречная зона в твоей голове, где хранятся воспоминания или эмоции. Фотографии для проекта были сделаны на просроченную пленку, и часть изображения практически неразличима, они очень зернистые и темные. Я хотела сделать что-то вроде газеты, напечатать ее на тонкой и грубой бумаге, чтобы материал работал с некоей визуальной хрупкостью снимка. Мы выбрали серую бумагу, сделали из кальки конверт. Тираж у книжки небольшой, всего 70 экземпляров. Насколько я знаю, издатель уже продал ее в какие-то магазины.

— Не могу не сказать, что две книжки за год, выпущенные европейскими издателями, — это отличный результат для молодого российского фотографа. Каково тебе это осознавать?
— Вообще говоря, это все неожиданно для меня случилось, и я считаю, что мне очень повезло! И с тем, что у нас был упоминавшийся мною семинар с Ханнесом Вандерером, и с тем, что Настя Хорошилова нас поддержала на этапе диплома. И если бы не случился Венский фестиваль, то ничего не произошло бы. Но при этом я должна отметить, что self-publish-книги — это тоже прекрасная вещь. Мне кажется, не стоит охотиться сильно за издательствами, потому что в работе с ними есть свои подводные камни, финансовые в том числе. Большой плюс — это то, что издатель берет на себя дистрибуцию и промоушн книги, а иногда и расходы на печать. При этом немалый плюс самиздата — тот факт, что ты контролируешь, какие магазины продают твою книгу, и можешь даже немного заработать, если продашь весь тираж. Я встретила в Париже Лину Шейниус, которая уже лет пять сама издает по 500 копий своих книг, и она рассказала, что только на первый тираж заняла денег, а потом уже все пошло само собой. Конечно, тяжело в России самому выпускать книжки, тут ограничены возможности по печати и дизайну. В нашей стране стоимость производства, если ты хочешь использовать особую бумагу или переплет, вырастает в разы! Однако книга — это все равно отличный способ заявить о себе, особенно для русского автора, потому что в России не так легко прыгнуть в самолет или автобус за 30 евро и оказаться в другой стране, например, на фестивале. Выставки и публикации — это тоже важно, но, когда у фотографа есть книга, она может путешествовать независимо от него в любую точку мира.

* «А где оно, это место?»
«В том-то и дело, что нигде. Нельзя сказать, что оно где-то расположено в географическом смысле. Внутренняя Монголия называется так не потому, что она внутри Монголии. Она внутри того, кто видит пустоту, хотя слово „внутри“ здесь совершенно не подходит. И никакая это на самом деле не Монголия — просто так говорят. Что было бы глупей всего, так это пытаться описать вам, что это такое. Поверьте мне на слово хотя бы в одном: очень стоит стремиться туда всю жизнь. И не бывает в жизни ничего лучше, чем оказаться там».
«А как увидеть пустоту?»
«Увидьте самого себя», — сказал барон.

Виктор Пелевин, «Чапаев и пустота»


25 Weeks of Winter
Peperoni Books, 2013
250 экземпляров
10,5 х 14,8 см, 64 страницы, мягкая обложка и суперобложка









Inner Mongolia
dienacht Publishing, 2013
60 пронумерованных экземпляров + 10 копий с принтом
21 x 29,7 см, 32 страниц, конверт





Комментариев нет:

Отправить комментарий

Follow by Email